Тем временем обладатель разодранной, когда-то белоснежной формы принял вертикальное положение: рука в перчатке (теперь - с обрезанными, вернее, обрубленными пальцами) пригладила волосы. Расслабленный и висящий на бедрах пояс был нещадно затянут, массивный нож на боку вымерен по уровню и месту ношения, а воротник - застегнулся.

Правда, грудь арранкара замечательно можно было наблюдать в гигантскую прореху в форме...

– Фройляйн Неллиэл Ду Одершванк?

Нелл тихонько кивнула.

– Фраксион Кватро Эспады - фройляйн Тии Халлибелл, Максимилиан Криг, мои боевые товарищи...
– Фраксион представил блее-менее очухавшихся фраксионов. Те выглядели меланхолично-отрешенными и лениво сидели на полу.

– Прошу прощения - нужно кое-что уточнить!
– Четкая ребленая речь и руки по швам почему-то послужили примером для Пеше и Дондочаки. Фраксионы вытянулись во фрунт, и, судя по недоумевающим взглядам, пытались сообразить, почему поступили именно так...

– Итак, жду ваш ответ?

Сидещие на полу девушки переглянулись...

– Да.
– Тройное эхо прошло по стенам Лас-Ночес...

***

Общество душ...

Капитан Айзен отделался от Хинамори, в очередной раз мысленно пообещав себе использовать именно тот вариант, при котором вероятность выживания этой назойливой девчонки будет равна нулю.

– Разрешите пройти? О, господин капитан... В смысле - Айзен-сама...

– Да-да, разумеется.
– Мимо прогромыхала тележка уборщика. Сам он шел следом, подталкивая свои рабочие инструменты, и коротко поклонился капитану, проходя мимо.

"Хм, пора бы уже Совету озаботиться столь сильным нарушением, как передача силы шинигами... Думаю, месяца тут хватит на раскрутку, потом отправка сопровождающих - и экстренное заседание Совета..."

***

Уборщик насвистывая толкал перед собой тележку. Время от времени он начинал себе подпевать, впрочем, немилосердно фальшивя:

И мы нападем,

На Англию, на Англию...

На-а-ападем, трум-пум-пум...

Темные волосы, форма четвертого отряда и перчатки с обрезанными пальцами на руках. Уборщик кивнул нескольким повстречавшимся мельком сослуживцам из четвертого отряда, те машинально кивнули в ответ...

Отойдя к месту сброса собранного мусора, уборщик добросовестно вылил грязную воду в канализационный коллектор. Грязные тряпки отправились в контейнер с соответствующей надписью...

Невесть откуда в руках уборщика возникла пачка сигарет и зажигалка. Ароматный дым приятно щекотал горло и нос, играя с обонянием... Молодой уборщик прислонился с кирпичной обшарпанной стене и задумчиво проговорил:

– Я нигде... И я везде...

***

Каракура...

– Пустой! Километр к северу!
– Проклятая шинигами пинком вбила в рот Кона, выскочила из гигая сама, и, подпрыгивая от нетерпения, шипела:

– Копуша! Да сколько можно...

– Да бегу я!
– До места назначения добрались быстро.

Складское помещение, заброшенное и старое... И крайне неприятное - находиться на его территории обычному человеку не следовало, в воздухе повис тяжелый и удушающий запах мертвой, безжизненной реацу...

– Я его не вижу.

– Хм... Сигнал пропал...

– Что?!

– "Сигнал пропал" означает, что сигнал Пустого больше не отслеживается.
– Медленно, как маленькому, разжевала Рукия. Куросаки почувствовал, что ему страстно хочется побиться головой об стену.

Можно было бы и не побиться, а побить - но как-то неудобно...

И в этот момент позади уже развернувшихся шинигами раздалось тихое интеллигентное покашливание...

Подскочивший рыжеволосый развернулся в воздухе...

И "завис".

В воздухе висел крупны... Да что там - толстый!
– мужчина.

Его одежда состояла из обтягивающего комбинезона со множеством каких-то кабелей, проходящих по телу.

Все они сходились к паху неизвестного, где был расположен кожаный гульфик...

Сверху на плечах лежал плащ, время от времени делающий какие-то странные колебания, как будто имитируя крылья.

Толстое мясистое лицо с крупным носом, выражение избалованного ребенка, лысины с крупными лоскутами - останками седых волос...