Неллиэл двигалась в сторону покоев Четвертой (прим. автора: пусть будет так - один фиг потом переделывать).

– Госпожа Неллиэл, вы уверены, что эта разумно?

– Пеше прав. Не стоит пока к ним лезть - еще плохо известен характер госпожи Халлибелл - фраксионы откровенно беспокоились.

Нел мысленно вздохнула: иногда она чувствовала себя маленькой девочкой, вроде тех, что живут в мире Людей и вокруг которых бегают воспитатели. По крайней мере, именно так можно было охарактеризовать фракцию: они постоянно усматривали в мельчайших случайностях угрозу для своей госпожи и прилагали просто неимоверные усилия для отвода угрозы. Причем на их действия абсолютно не влияло то, была угроза реальной или нет...

Вот и сейчас фраксионы отговаривали госпожу от посещения новой Эспады:

– А этот светловолосый?

– Да, вы видели его глаза? Да он полный безумец! А остальные совершенно неподабающим образом выражаются - как так можно?
– Перед глазами Пеше до сих пор стояла картина: арранкарша с разноцветными глазами бегает за другой, одетой в длинное платье с широкими рукавами, высокая фраксион с темной кожей и длинными волосами орет на всех скопом.

Блондин в тот момент как-то оказался за спиной Гатише и тихим вкрадчивым голосом предложил сыграть в карты.

Колода была очень странной и от нее несло чем-то крайне подозрительным - так что фраксион Нелл решил отказаться. Хотя стоит признать, что он с Бристанном частенько развлекались игрой в покер...

Шум впереди заставил притормозить троицу.

– Давайте, фройляйн! Как правильно - нам есть чем гордиться, не так ли?

– Да...

Три луженые женские глотки сосредоточено заревели:

Товарищи Пустые, шинигами и квинси убитые,

Стоят пред нами как живые...

Прим. автора: вообще-то "товарищи, коммунистами и реакцией убиты", Хорст Вессель наше все...

– Мы ж мертвые?

– Брехня! Фройляйн, мертвые не пьют... Аргумент?

– Аргумент! Ик! Что-то мне горячо стало?

Нелл широко распахнутыми глазами взирала на творящееся впереди. Более всего это описывалось коротким словом: "пьянка".

В центре, согнувшись, шел с широкой улыбкой давешний блондин. Его форма арранкара была изодрана вдрызг и изрядно заляпана кровью, однако ничего, кроме небольших царапин на нем видно не было.

Согнулся же блондин по более чем прозаическим причинам: на его узких плечах сейчас висел изрядный груз...

Во-первых, свесив голову на плечо, за спиной блондина с закрытыми глазами тихонько мычала разноглазая арранкарка, старательно пытаясь попасть своим мычанием в такт словам. Получалось плохо, но старание было налицо.

На левую руку блондина опиралась высокая темнокожая девушка, весело горланившая песенку. Вся суть её сводилась к святой мести за павших братьев-Пустых, тотальное превосходство пива над саке и сосисок - над суши.

При этом темнокожая время от времени более чем откровенно прижималась крупной грудью к самой щеке блондина, а тот стал чем-то неуловимо похож на кота.

Нелл моргнула - показалось? Или в блондинистой шевелюре с аккуратным пробором мелькнули два острых темных уха?

Раздвоенный язычок медленно и влажно лизнул костяной крест на лице блондина...

– Ай-яй, я же не железный! Сун-сун...

– Для тебя Макс, просссстор Цсссиан...
– фраксион находилась в высвобожденной форме и выглядела... Экзотично.

Длинный мощный хвост шуршал чешуей по камню пола, и, как показалось впавшим в ступор Пустым, оставлял после себя песчаную дорожку...

БАЦ!

Ой!

Кряк!

С отчетливым и душераздирающим хрустом пол лопнул. Узкая трещина змейкой прошла по камню, вырезая причудливые узоры в довесок к орнаменту...

– Твою мать!
– Разноглазая уперлась руками в пол, после чего выдернула рог из камня. На кончике остался солидный кусок, а пол, соответственно, обзавелся мощной выбоиной...

– Фройляйн Апачи, позвольте заметить, что если бы в Вечной Пустыне водились кроты - они бы вас прок... кляли... Ик!

– Поч...чему?
– Камень с рога разлетелся на куски. Апачи попыталась одновременно удержать оба осколка в поле зрения, но это не удалось...

– О, Тресс!
– На Нелл и её фраксионов уставилось четыре пары глаз. Первые три были явно пьяные, а вот четвертые...

Ярко-желтая радужка странно засветилась.

Криг, пошатываясь, встал - Пеше и Дондочака инстинктивно положили руки на свои занпакто.