Песни
вернуться

Городницкий Александр Моисеевич
Шрифт:

Галатея

В летней Греции полдень горяч, Пахнут мёдом высокие травы… Только в доме у скульптора — плач, Только в доме у скульптора — траур. Причитанья и слёзы вокруг, Хоть богов выносите из дому. — Что с тобою случилось, мой друг? — Галатея уходит к другому! Позабыв про еду и питье, Он ваял её нежно и грубо. Стали тёплыми бёдра её, Стали алыми белые губы. Над собою не видя беды, Жизнь он отдал созданью родному. Пропадают напрасно труды — Галатея уходит к другому! Не сиди же, печаль на челе, Принимайся, художник, за дело: Много мрамора есть на земле, Много женского жаркого тела. Но пустынно в его мастерской, Ничего не втолкуешь дурному, Он на все отвечает с тоской: — Галатея уходит к другому! А у храма растёт виноград, Красотой поражает природа, И опять на Олимпе доклад, Что искусство — оно для народа. Бродят греки весёлой толпой, Над Афинами песни и гомон… А у скульптора — мёртвый запой: Галатея уходит к другому! 1965

Галилей

Отрекись, Галилей, отрекись От науки ради науки! Нечем взять художнику кисть, Если гады отрубят руки, Нечем гладить бокал с вином И подруги бедро крутое. А заслугу признать виной Для тебя ничего не стоит. Пусть потомки тебя бранят За невинную эту подлость, — Тяжелей не видеть закат, Чем под актом поставить подпись, Тяжелей не слышать реки, Чем испачкать в пыли колено. Отрекись, Галилей, отрекись, — Что изменится во Вселенной? Ах, поэты и мудрецы, Мы моральный несем убыток В час, когда святые отцы Волокут нас к станкам для пыток. Отрекись глупцам вопреки, — Кто из умных тебя осудит? Отрекись, Галилей, отрекись, — Мне от этого легче будет.

Гномы

Там, где лес грустит о лете, Где качает сосны ветер, Где в зеленом лунном свете Спит озерная вода, Мы идем в минуты эти На людей расставить сети. Все — и взрослые и дети, Разбегайтесь кто куда. Гномы, гномы, гномы, гномы, Не дадим житья чужому, — Уведем его от дому И возьмем на абордаж. Если ты не пахнешь серой, Значит ты не нашей веры, Если с виду ты не серый, — Это значит — ты не наш. Наших глаз сверкают точки, Мы слабы поодиночке, Но, собравшись вместе ночью, Не боимся никого. Нету сил у инородца Против нашего народца. Грудью, ежели придется, Встанем все на одного. Гномы, гномы, гномы, гномы, Не дадим житья чужому, — Уведем его от дому И возьмем на абордаж. Если ты не пахнешь серой, Значит ты не нашей веры, Если с виду ты не серый, — Это значит — ты не наш. Мы борцы-энтузиасты, Человек наш враг, и баста! Словно волки мы зубасты, Ядовиты, как оса. За отечество радея, Изведем его, злодея, Наша главная идея: Бей людей, — спасай леса! Гномы, гномы, гномы, гномы, Не дадим житья чужому, — Уведем его от дому И возьмем на абордаж. Если ты не пахнешь серой, Значит ты не нашей веры, Если с виду ты не серый, — Это значит — ты не наш. 1988

Гражданская война

Клубится за окном пожара едкий чад, — Не жаворонки в нём, а вороны кричат. Голодная страна огнём обожжена, — Гражданская война, гражданская война. Гражданская война, гражданская война, Где жизни грош-цена, и Богу грош-цена. Дымится за межой неубранная рожь, Где свой и где чужой, никак не разберёшь. Гражданская война, гражданская война, Где сыты от пшена и пьяны без вина. Где ждать напрасный труд счастливых перемен, Где пленных не берут и не сдаются в плен. Гражданская война, гражданская война, Земля у всех одна и жизнь у всех одна, А пулю, что летит, не повернуть назад. Ты думал — враг убит, а оказалось — брат. И кровь не смоешь впредь с дрожащих рук своих, И легче умереть, чем убивать других. Гражданская война, гражданская война, Будь проклята она, будь проклята она! Ноябрь 1990 Москва

Грохочет дождик проливной…

Грохочет дождик проливной, Стучит волна во мгле. Давайте выпьем в эту ночь За тех, кто на земле. Дымится разведенный спирт В химическом стекле — Мы будем пить за тех, кто спит Сегодня на земле. За тех, кому стучит в окно Серебряный восход. За тех, кто нас давным-давно Наверное не ждет. И пусть начальство не скрипит, Что мы навеселе — Мы будем пить за тех, кто спит Сегодня на земле. Чтоб был веселым их досуг Вдали от водных ям. Чтоб никогда не знать разлук Их завтрашним мужьям. Не время для земных обид У нас на корабле — Мы будем пить за тех, кто спит Сегодня на земле. 1963

Губернаторская власть

Выделяться не старайся из черни, Усмиряй свою гордыню и плоть: Ты живёшь среди российских губерний, — Хуже места не придумал Господь. Бесполезно возражать государству, Понапрасну тратить ум свой и дар свой, Государю и властям благодарствуй, — Обкорнают тебе крылья, сокол. Губернаторская власть хуже царской, Губернаторская власть хуже царской, Губернаторская власть хуже царской, — До царя далёко, до Бога высоко. Ах, наивные твои убежденья! — Им в базарный день полушка — цена. Бесполезно призывать к пробужденью Не желающих очнуться от сна. Не отыщешь от недуга лекарства, Хоть христосуйся со всеми на Пасху, Не проймёшь народ ни лаской, ни таской, Вековечный не порушишь закон: Губернаторская власть хуже царской, Губернаторская власть хуже царской, Губернаторская власть хуже царской, — До царя далёко, до Бога высоко. Заливай тоску вином, Ваша милость. Молодую жизнь губить не спеши: Если где-то и искать справедливость, То уж точно, что не в этой глуши. Нелегко расстаться с жизнию барской, Со богатством да родительской лаской. Воздадут тебе за нрав твой бунтарский — Дом построят без дверей и окон. Губернаторская власть хуже царской, Губернаторская власть хуже царской, Губернаторская власть хуже царской, — До царя далёко, до Бога высоко. 1981

Дворец Трезини

В краю, где суровые зимы и зелень болотной травы, Дворец архитектор Трезини поставил у края Невы. Плывет смолокуренный запах, кружится дубовый листок. Полдюжины окон на Запад, полдюжины — на Восток. Земные кончаются тропы у серых морей на краю. То Азия здесь, то Европа диктуют погоду свою: То ливень балтийский внезапен, то ветер сибирский жесток. Полдюжины окон на Запад, полдюжины — на Восток. Не в этой ли самой связи мы вот так с той поры и живем, Как нам архитектор Трезини поставил сей каменный дом? — То вновь орудийные залпы, то новый зеленый росток. Полдюжины окон на Запад, полдюжины — на Восток. Покуда мы не позабыли, как был архитектор толков, Пока золоченые шпили несут паруса облаков, Плывет наш кораблик пузатый, попутный поймав ветерок, — Полдюжины окон на Запад, полдюжины — на Восток. 1987

Деревянные города

Укрыта льдом зеленая вода, Летят на юг, перекликаясь, птицы. А я иду по деревянным городам, Где мостовые скрипят, как половицы. Над крышами картофельный дымок, Висят на окнах синие метели. Здесь для меня дрова, нарубленные впрок, Здесь для меня постелены постели. Шумят кругом дремучие леса, И стали мне докучливы и странны Моих товарищей нездешних голоса Их городов асфальтовые страны. В тех странах в октябре — еще весна. Плывет цветов замысловатый запах, Но мне ни разу не привидится во снах Туманный запад, неверный дальний запад. Никто меня не вспоминает там. Моей вдове совсем другое снится, А я иду по деревянным городам, Где мостовые скрипят, как половицы. 1959