Притихшие бойцы созерцали происходящие с тучей метаморфозы. Остановившись неподалеку от скопления людей и лошадей, темная мгла вдруг стала преобразовываться во что-то совсем иное. К земле потянулся острый черный столб. Упершись в траву, он превратился в воронку, куда стала втягиваться остальная чернота, постепенно зайдя внутрь, мрак стал раскручиваться в смерч. Люди услышали гул, идущий изнутрии воронки. Сначала медленно, потом убыстряясь, смерч двинулся к воинам. Все осознали безысходность положения. Убежать - невозможно, спрятаться - негде, осталось одно - погибнуть.

– А, мать его так. Сейчас мы посмотрим, кто такой, этот товарищ Сухов.

Сашка сунул узду своей лошади в руку Олегу.

– Держи.

Сам, ногами широко раздвигая ковыль, направился навстречу воронкообразному чудовищу. Более идиотского решения проблемы он выдумать не смог, но надо было на что-то решиться, и он решился. То, что перед ним находится не явление природы, а козни степного колдуна, он, общаясь с Вестимиром и лешаком, уже понял. Никаких заговоров он не знал, талисманов от такой хрени у него не было. Сделав еще два шага, Сашка вошел в боевой транс, движения его ускорились, стали экономными и резкими. Напор горячего воздуха, с приближением смерча, стал ощущаться еще сильнее, от мрака веяло сухим зноем. Сам же Горбыль, ощутил, как вдоль хребта побежала неслабая струйка пота, не то от страха перед неведомой кончиной, не то от жары, исходившей из мрака вихря. Из-под ног воина, потоком воздуха к воронке потащило траву, вырванную с корнями из грунта.

С усилием огибая смерч со стороны, и находясь от него в считанных метрах, чувствуя, что еще чуть-чуть и его затянет внутрь воронки, Сашка вырвал из ножен оба ножевых клинка и с замахом бросил в смерч.

– Нн-а-а!
– вырвалось у него из пересохшего горла, после чего он с усилием, рыбкой, через голову, рискуя быть втянутым в воздушный столб, сделал кувырок от него в сторону.

Вертящийся столб черноты и пыли пронесся дальше, увлек за собой оба брошенных ножа, вонзившихся в него словно в дерево.

Пришедший в себя после кувырков, он заметил, что со смерчем не все в порядке, что-то изменилось. Приглядевшись, увидел. Воронка замедлив ход, остановилась, из нее стаями вылетало воронье, с недовольным карканьем разлетаясь по степи в разные стороны. В клубах поднятой пыли смолк гул самого смерча. Сашка поднялся на ноги и направился прямо в пылевое облако. Пыль рассеивалась и оседала. Все лицо, руки и одежда покрылись слоем грязи, образованной потом и той же пылью. Уже сейчас можно было увидеть на земле лежащего человека. Горбыль отплевываясь и выбив из носа згязевые пробки, подошел к нему. Перед ним жмурясь от пыли и боли, лежал давешний шаман из самого первого стойбища, которое уничтожили Сашкины бойцы.

– Хм! Вот тебе и туча, - почесал бритый затылок своей пятерней.
– Ну, что, баклан, долетался?

К ним, держа лошадей в поводу, подходили русичи, ошалело глядя на колдуна. Сам шаман уже перестал подавать какие-либо признаки жизни, оба Сашкиных ножа торчали из его груди.

– Батька, как же это? Ведь колдун, а ты его так вот, ножом кончил, - хлопая глазами, задал вопрос Людогор.

Все уставились на своего сотника.

– А чё тут непонятного? Слыхал я про одного витязя, Чапаевым его звали. Так вот против него азиатский богатырь тоже выступил, между нами говоря, стра-ашный и сильный как битюг был. Так вот, он его тоже ухайдокал спокойно, при этом даже высказался: "Все - говорит, - боятся. Ниндзя, ниндзя, а он, идиот с голой пяткой против шашки!". Так и с шаманом, этим, доморощенным. Ну, что прищурились? По коням, делаем ноги.

– Один вопрос, батька, - подал голос Сувор.

– Ну, давай.

– Ты там про ангелов грозных говорил. Кто такие?

– Ах, эти. Ну, видишь ли, Сувор, есть такие мужики с крыльями на спине. Сам не видел, но говорят, очень эротично смотрятся.

– Как это, эротично?

– Все тебе расскажи. И так боярин ваш на меня смотрит косо, мол людям мозги засираю лишней информацией. Потом Монзырев скажет, что я тут на Руси сексуальную революцию устраиваю. Хорош трепаться! В седла все.

Вечерело, но солнце еще было высоко. Не доехав до попавшегося навстречу кургана, Сашка увидел появившегося из марева Павла:

– Беда командир, дальше нельзя. За курганом печенеги, рассыпались в степи по трое-пятеро человек. Как гребнем проходят степь, находятся в прямой видимости друг от друга. За неводом отряд человек в пятьдесят видел.

– Спешиться. Лошадей положить в траву. Ну, что, славяне, рвем невод?

Компактно уложив лошадей в высокую траву, русичи приготовились стрелять из арбалетов, даже раненые молча застыли в ожидании, закусив губы, чтоб не стонать.

В двух стрелищах от засады, по правую сторону от кургана, выехала тройка кочевников, медленно передвигаясь, они громко разговаривали, огибая курган. Справа от затаившихся в траве кривичей, доносились звуки пребывания большого числа воинов противника, составлявших пресловутый невод. По смеху, выкрикам и раздраю, можно было предположить, что в отряд быстрого реагирования собран молодняк кочевого племени. Для многих это был первый подобный выезд и воспринимался он как развлекуха. Судя по всему, более зрелые, умудренные опытом воины находились далеко за пределами досягаемости. Отсюда вытекала и беспечность в поведении преследователей. Кого смогли, того и собрали, ничего не поделаешь, кризис.