– Сельский волхв, должен знать и помнить все обряды и заговоры, духовные песни, уметь вычислить временные сроки всех обрядов и действий, знать целебные свойства трав. Короче, Анатолий Николаевич, мне надо принять тысячелетнее наследие знаний и пользоваться им. Дед Вестимир не вечен, кроме меня некому будет родовичей передать, ну, в смысле их духовное воспитание на мне останется.

– Понял теперь, боярин?

– Уели меня. По полной программе уели. Тогда до завтра.

После ухода волхвов Монзырев разогнал всех жильцов терема к "отбою". Предвкушая сладкую ночь, почти потащил Галку в их спальню. Та, отбиваясь от его домогательств, оказавшись за закрытой дверью, сама, как кошка, набросилась на Толика. Монзырев, в очередной раз, мысленно поблагодарил плотников, за то, что на совесть сделали кровать.

Уже, просто лежа обнявшись, он поделился с Галкой своими переживаниями по случаю скорого приезда Вратислава Черниговского.

– Толя, я так думаю, что перво-наперво тебе надо для встречи приготовить костюм приличный, по моде. Опять же, по этому поводу с Улебом поговори. Он много где служил и много чего видел. Расспросишь о манере поведения.

– Тут ты права, мой зайка. Как, это я сам, за текущими делами, с воеводой не поговорил?
– Чмокнул ее в ухо, за что и получил оплеуху.
– Умная ты у меня, пора убивать.

– Но это, не все. Вот вспомни, ты перед праздником приезжаешь к своему начальнику в Москву. Дела какие-нибудь решать. Вспомнил?

– Ну?

– Повторяю, перед праздником к начальнику дела решать. Да чтоб результат был положительный для тебя, для части твоей.

– Ну?

– Господи, да, какой же ты тупой у меня бываешь иногда! Да с презентом ты едешь.

– А-а-а!

– Дошло. Вот и приготовить надо князю презент от тебя. Только с Сашкой и Андрюхой по этому поводу не советуйся.

– Это почему?

– А их ответ я тебе прямо сейчас озвучу. Хочешь?

– Ну!

– "Командир, а ты ему ящик вискаря презентуй". Ну, я не права?

– А что мысль хорошая. Завтра же скажу об этом Аннушке Майковой. Только вот в какую тару?

Аня Майкова, считай учитель химии, только без диплома. Поддалась на уговоры Сашки и Андрюхи, изобразила на бумаге аппарат по изготовлению самогона. А после того, как они привели мастера кузнечного дела, Туробоя, и заставили ее объяснить, как это должно было выглядеть в натуре. В городище была выпущена первая, незначительная партия водки, с крепостью значительно выше сорока градусов. Спасибо Галке, эти два оболдуя не успели споить народ, а тем более приучить его к водке. Как, говорится, были вовремя, в пьяном виде схвачены и жестоко отп...дячены. Аппарат был перенесен в кладовку и с тех пор пылился там. Туробою, побывавшему третьим в теплой компании с офицерами, было строго-настрого велено:

"Аппарата такого больше, что-бы я не видел. И делать подобный запрещаю". Горилоподобный, двухметровый шкаф Туробой, совсем не походивший формами и ростом на соплеменников, стоял тогда перед Монзыревым, опустив глаза в землю. Выйдя от боярина, вспомнил, как ловко эта бесцветная срань из аппарата, с одной кружки свалила его "в аут", прослезился.

"Вот бы еще хлебнуть. Но нельзя, уж слишком крут боярин".

Вот про это-то Монзырев и подумал сейчас, вспоминая, как по всякому поводу приходилось возить коньяки да вискари в первопристольную, будто у них всего этого не продавалось.

"Только во что разливать?".

На помощь, как всегда пришла любимая жена.

– Ну, уж коли так. У тебя что, в городе гончаров нет? Вон целая слободка образуется. Короче, не заморачивайся. Я сама поставлю задачу, сделают кувшины по типу бутылок. Зальем, запечатаем и на пробке печать поставим, как на дорогом коньяке. Но, это для встречи. А вот подарок - это что-то особенное.

– Ладно. Об этом я подумаю завтра.

– 9 -

Нарочный прибыл в терем с вестями. У ворот стоит неизвестное вооруженное формирование, в количестве двадцати пяти человек. Прислал посыльного Андрюха, выполнявший сегодня функции дежурного по городку. Мишаня подвел к Монзыреву заседланную лошадь и сам, вскочив в седло своей кобылки, помчался сопровождать его к северным воротам.

Ворота открыли и Толик на пару с Мишкой, выехали к ожидавшим приезжим военным. Подъехав к чужим воям, Монзырев первым заговорил:

– С кем имею честь говорить?

На такой вопрос, коренастый, уже в преклонном в возрасте ратник, в довольно богатой кольчуге и шлеме, поперхнулся. Придя в себя, заговорил сам.

– Я погостный боярин, наместник князя Черниговского Вратислава, Воист. Со мной мои вои. Приехал для разбирательства со старейшиной веси. Ты кто таков будешь?

– Я родовой боярин племени кривичей, Гордей Вестимирович. Хозяин земель пограничных.

– Кто ж определил тебе их в хозяйство, боярин?

– Слушай, боярин Воист, что мы тут, как не люди, перед воротами топчемся? Айда, наместник, ко мне в детинец. Посидим, поговорим, вобщем, придем к консенсусу, как Меченый говаривал.

– К чему?

– Айда, это все я тебе в тереме своем расскажу. Да и добирались вы к нам издалека. Вои твои есть-пить хотят. Ведь не против, ребята?
– Повысил голос, обращаясь к наместниковой чади. В ответ было молчание.
– Ну-у, я приглашаю.