Из-за стола поднялся и Монзырев.

– За нас, Вестимир, за нас за всех здесь сидящих за этим столом. За сватов. Спасибо, что откликнулись и приехали. За бабку Павлу, мы ее все считаем родным человеком, даже непонятно, толи мы ее в семью приняли, толи она нас взяла. За хозяина лесного, спасибо, что почтил приездом, хороших друзей мы рады видеть всегда. Выпьем!

Обстановка становилась все непринужденнее и теплее, народ вкусивший блюд и выпивший медов, от полноты чувств затянул песню:

– За туманом ничего не видно,

За туманом ничего не видно,

Только видно дуба зеленого

Только видно,

Под тем дубом криница стояла

Под тем дубом,

В той кринице дивка воду брала

В той кринице,

Обронила золото колечко

Обронила...

Любимые песни для души, ложились в атмосферу застолья живою водою. Леший, затихнув, сидел слушая, не отвлекаясь более ни на что.

– Хоть и считают меня нежитью, а все ж душа у меня есть, - тихо поведал Сашке о сокровенном.
– Я б песни такие всю жизнь слушал, Саня. Может я какой-то неправильный леший, а?

– Леха, успокойся. Ты самый правильный. Просто ты к нам попал, а кто к нам попадает, я заметил, меняется. В лес вернешься, восстановишься. Ты главное нас не забывай.

– Не забуду.

Уже поздно вечером, перед тем как разойтись на отдых, из-за стола снова поднялся Вестимир:

– Друзья мои, хочу напомнить, что впереди шесть дней Велесовых святок, в течение которых с теми, кто почтил Велеса, случаются удивительные вещи. Так что, удивляйтесь на здоровье, не боясь ничего.

– Принято! А теперь, спать.
– Подытожил Монзырев.

Расходились ко сну.

– Николаич, ты давай одевайся, ночевать сегодня у меня в избенке будешь.

– Э-э нет, Вестимирушка, мне одного раза хватило. Меня теперь туда калачом спать не заманишь!

– А придется. Причем одному. Там натоплено, об этом позаботились. Так что, иди.

– Что так-то?

– Все сам узнаешь. А я сегодня, вон в каморке переночую.

– Ладно. Гала! Лебедушка моя, ты сегодня без меня отдыхаешь. Дела, понимаешь ли.

– Какие дела? Ты же сегодня выпил.

– Мне что, за руль садиться?

– Хорошо, поступай, как знаешь. Устала, выжата словно лимон.

– Спокойной ночи, любимая, - поцеловал Галку Монзырев.

Прошел по улицам ночного городка. Отметил, что народ еще во всю гулеванит. Побеспокоил наряд, дежуривший на воротах. От ворот по дороге, потом по заветной тропе в дубраве, по морозцу со звездным небом, добрался до капища. Прогулялся вдоль чуров богов, поздоровавшись с ними, молчаливыми деревянными истуканами, вернулся к избенке. Войдя в натопленное жилье с горящим светильником на столе, уселся на лавку. В одиночестве хорошо думалось и вспоминалось. Вспомнилась прежняя жизнь, как оказалось, такая простая и понятная раньше. Неурядицы в первой семье, уход жены. Дураки генералы, бросившие армию на произвол судьбы. Продажные депутаты, гребущие все под себя, как пираньи, неспособные насытиться. Чиновники гражданской администрации, забывшие, для чего они вообще живут и работают в государстве, фильтрующие законы к своему достатку. Простые люди, которых средства массовой информации, с постепенным скатыванием страны в пропасть, превращали в серую массу, неспособную постоять за себя, за свой род, за свою нацию, с каждым годом рожающую все меньше и меньше детей.

За мыслями не заметил скрипа двери, сквозняка и появления незнакомого человека.

– Думы беспокоят?

Подняв глаза на вошедшего, увидел перед собой крепкого, здоровенного седого мужика с бородой, одетого в тяжелый полушубок из медвежьего меха. Лицо его было серьезным, но вместе с тем открытым для общения, в глазах искорки улыбки.

– Да вот задумался, - не став удивляться приходу неизвестного, ответил Монзырев.

– Ну, здравствуй, боярин.

– Здрав будь и ты, добрый человек.

– Вижу, не догадываешься, кто перед тобою.

– Нет.

– Ну, познакомимся, что ли? Велес я. Один из главных богов славянского пантеона.

– Рад видеть. Присядешь?

– Не откажусь, шубейку вот только сброшу.

– Чем обязан вниманием к своей скромной персоне?

Они уже сидели друг напротив друга.

– Да вот, интересен ты мне, Анатолий Николаевич. Решил лично, так сказать, познакомиться и пообщаться.

– Чем же я тебя так заинтересовал, Велес Корович?

– Да вот, живет себе человек в среде привычной, потом берут его, да не самого, а с грузом в виде полутора десятков душ, и бросают на тысячу лет назад. Словно щенка с камнем на шее. А он, не то, что тонуть не думает, а еще и род кривичей за собой из омута темного на берег вытаскивает. Князька Черниговского окучивает, из всех перипетий жизненных, сухим выходит. Разве не интересно с таким словом перекинуться, меда хмельного испить?

Монзырев потянувшись к кувшину, разлил по глиняным кружкам стоялого меда.