Если я думала, что процедура смотрин и знакомства с хозяином на этом закончена, то очень сильно ошибалась. Асмодей медленно двигался в мою сторону, останавливаясь возле каждой девушки, раздевая их, не дотрагиваясь, и внимательно осматривая. При этом лицо его по-прежнему не выражало ничего, кроме затаенной злости. Мне казалось, что даже плотно сжатые губы демона побелели от этой самой злости.

Наконец, очередь дошла до меня. Я к тому времени уже еле стояла на ногах, до такой степени разболелось клеймо. Всех остальных девушек увели из комнаты их горгульи. Остались только мои, их я видела периферийным зрением, в то время как взгляд мой был прикован к приближающемуся демону.

Поравнявшись со мной, Асмодей пронзил меня взглядом. Казалось, он прямиком проник в мою голову и считал там всю имеющуюся информацию. Я же к тому моменту практически отупела от всепоглощающей боли, толком даже не понимала, что происходит, как оказалась перед демоном совершенно нагая. Одна мысль сверлила мозг – почему клеймо так болит, словно его медленно вырезают по живому? Как совершенно мертвый кусочек плоти может иметь такую чувствительность?

– Непокорная, - сквозь туман в голове услышала я и почувствовала, как горячая рука прикоснулась к моей ноге. Тут же испарилась боль, словно ее и не было, а меня какая-то сила снова заставила взглянуть в глаза демону.

Зрительный контакт длился на больше секунды, но какие только мысли не успели за это время промелькнуть в моей голове. И самая главная была, что сейчас поступит приказ расправиться со мной.

– Готовьте ее к балу.

Не послышалось ли мне? Действительно ли Асмодей произнес это? Или больное воображение решило так подшутить?

Как возвращалась в комнату помню плохо. Лемех поддерживал меня под руку, а остальные горгульи семенили за нами следом. Первым делом мне дали выпить какой-то настойки, после которой почувствовала себя гораздо лучше и бодрее. После этого Лемех заставил меня лечь в постель и плотно закутал в одеяло. Постепенно дрожь ушла, я начала согреваться.

– Вздремни немного, - посоветовал Лемех, нежно погладив меня по щеке. – До балла еще прилично времени, успеем подготовиться.

– Почему он меня не приказал убить? – озвучила я вопрос, который неотступно преследовал меня.

– Не знаю, - ответил Лемех. – Но, если честно, не сомневался, что так оно и будет. И очень этому рад.

Он был вторым существом, что сказал мне об этом. Сначала Арктий, теперь он. Знают ли они больше, чем говорят? Или чутье у них развито настолько, что угадывают вещи, которые лично мне не кажутся даже примерно очевидными? Что же теперь будет? И как я могу пойти на бал, если этой ночью ведьмы ждут меня на шабаш, а сама я должна отправиться на поиски Федора?

Совершенно измученная безответными вопросами я провалилась в беспокойный сон. Постоянно вздрагивала и просыпалась, чтобы потом снова проваливаться в какую-то пустоту. Несколько раз мне мерещилась Василиса. Ведьма что-то говорила, отчаянно жестикулируя, но стояла она так далеко, что я не могла расслышать ни единого слова.

Проснулась я совершенно разбитая, чувствуя ломоту во всем теле. Сон не только не пошел мне на пользу, а сделал больной. И только подготовительные процедуры к баллу привели меня более-менее в порядок. Кроме того, Лемех заставил меня плотно поесть и снова напоил настойкой. Оказалось, приготовлена она по его собственному рецепту, которым он ни с кем не делится, и называется настойка пафосно «Эликсир жизни». Получается, не выпей я ее, померла бы что ли? Подобная мысль даже немного развеселила, как и гордый вид моего самого главного горгульи, когда рассказывал мне про чудо-снадобье. А может, в этом и заключается участь непокорных – демоны их пугают до полусмерти, а потом уже организм сам доводит дело до конца?

– Глупости говоришь! – насупился Лемех, когда я со смехом поделилась с ним своими соображениями. – Федьки на тебя нет, вправил бы мозги. Первый раз жалею об этом никчемном черте.

А Лемех-то не так прост, каким хочет казаться. В этот момент я отчетливо поняла, что про участь Федора горгулья прекрасно осведомлен, только вот по каким-то причинам решил не делиться новостями со мной. Ну и я тогда тебе, дружок, ничего рассказывать не стану. Скоро я отправлюсь на бал, с которого постараюсь сбежать на ведьминский шабаш. Как именно это проверну, ума не прилагала, но даже сам Люцифер не сможет помешать мне.

В назначенное время, при полном параде, Лемех вводил меня в комнату, где уже дожидался Асмодей. На этот раз на демоне красовался белый костюм с неизменной золотой вышивкой и эмблемой. Мне подумалось, что подобный прикид выглядит на нем, как насмешка над черной сущностью. Хотя, должна была признать, что сидел костюм на демоне великолепно, искусно подчеркивая достоинства фигуры, но не делая его добрее.

Ледяной взгляд стальных глаз снова встретился с моим, и опять мне показалось, что меня прочитали. Лемех подвел меня к демону и вложил мою безвольную руку в протянутую и горячую ладонь. Она была такая большая, что моя рука буквально утонула в ней. Клеймо дало о себе знать легким покалыванием, которое, впрочем, сразу же прошло.

Не произнося ни слова, Асмодей повел меня к выходу. Я же только и могла, что думать о том, как удрать с бала как можно быстрее.

Едва переступив порог зала, я поняла, что значит явиться на бал с таким важным демоном. Нарядно разодетые дамы и кавалеры расступались перед нами и кланялись. Вернее, кланялись они не мне, а Асмодею, на меня же все больше смотрели кто с ненавистью, кто с презрением. Лили так и вовсе отвернулась, встретившись со мной взглядом. А Джуди повела себя как-то странно. Рыжая гарпия вроде даже обрадовалась моему приходу, но в глазах ее плескалось такое недоверие, словно я воскресла из мертвых. Кучку карлиц-демониц как ветром сдуло при нашем вторжении. Правда я успела поймать полный ненависти взгляд Лилит. Интересно, не была ли она в прошлой ипостаси любовницей Асмодея? Невольно кинула украдкой взгляд на того, кто продолжал крепко удерживать мою руку и вести вперед. Лицо, как из камня высечено. Казалось, проявлять эмоции он совершенно не умеет или веками приучил себя их контролировать.