– Так это вы Госпожа?
– взгляд Данте блуждал по ее телу от головы до сапог, и снова поднимался вверх.
– Рад с вами познакомиться.

– Рада с вами позабавиться, - сказала она, даря ему самую опасную улыбку.

– Никаких забав.
– Он помахал пальцем ей, как учитель непослушному ученику. За долю секунды она посчитала, сколько сил ей надо будет приложить, чтобы сломать этот палец. – Я здесь только ради экскурсии и ничего более.

– Да, ради клипа, вы сказали. Очень мило. Мы, Доминанты, предпочитающие лайфстайл, любим, когда чужаки берут наш мир, нашу культуру, наших людей и превращают их в фальшивый голливудский мыльный пузырь для фона попсовой песенки, - улыбаясь, сказала она и с удовольствием наблюдала, как Данте переминается с ноги на ногу в своих панковких ботинках.

– Музыка больше альтернативная, чем попсовая, - застенчиво ответил он. – Качественная альтернатива. Мы играем хардкор.

– Предпочитаете хардкор? Как и я. Вчера выливала обжигающий воск на яйца клиента. Твоя группа тем же самым занимается?

– Эм...
– Данте побледнел даже под своим загаром.
– Мы много говорим "блять".

– Да, как и моя бабушка.

– Ma^itresse?
– Кингсли строго посмотрел на нее. Она лишь подмигнула ему.
– Это Данте Бернс. Его называют следующим Трентом Резнором

– Кем?

– Вы не знаете, кто такой Трент Резнор?
– в ужасе спросил Данте.

– Кинг, он клиент?

– Non.

– Я его трахала?
– спросила она.

– Нет, насколько мне известно, - ответил Кингсли.

– Тогда нет, я не слышала о нем. Так ты следующий Тот-о-ком-я-никогда-не-слышала? Поздравляю, - она пожала ему руку.

– Уверяю, он очень известен.

Данте говорил так, будто его сердце было разбито. Бедный малыш.

– Не переживай, - сказала она.
– Я вешаю лапшу на уши, потому что ты заслужил этого. Кинг? Мы можем идти?

Кингсли лишь кивнул и указал ей на дверь. У нее было ощущение, что Кингсли решил, что высокая стопка купюр на его столе не стоит той головной боли, которую она ему обеспечит.

– Готовы, Мистер Бернс?

– Конечно. – Образ дерзкой рок-звезды исчез, и теперь в его голосе слышалось сомнение.
– Я весь ваш.
– Сказал он небрежно, слишком небрежно. За ними она что-то услышала. Нечто голодное, нечто тоскливое, нечто настоящее.

– Это штаб, - сказала Госпожа, когда они покинули офис Кингсли.
– Кингсли живет здесь, работает здесь и правит здесь. Он очень серьезно относится к части «кинг» (англ. «король») в своем имени. И ты тоже должен. Может, ты и известнее него, и у тебя может быть больше денег, но в этом доме нет никого, кто встанет на твою защиту против него, кто послушается твоего приказа, который противоречит его, кто выйдет из дома без его разрешения.

– Серьезно?

– Серьезно. У Кинга нет работников. У него рабы и сабмиссивы. Конечно же, высоко оплачиваемые рабы и сабмиссивы. Но они работают не ради денег. Они работают ради извращений. Среди его подчиненных нет ванильных.

– Ванильных... значит пуританских и нормальных, правильно?

Госпожа улыбнулась в ответ.

– Ванильный обозначает "не извращенный". Так мы называем людей вне сцены, гетеросексуальный тип. Ты, например, ванильный.

– Ни за что. На мне больше татуировок, чем у Брайана Сетцера. Мы однажды посчитали.

– Не важно. Не сравнивается чистая кожа и расписанная, готика с нормальностью, гей с натуралом, Ирокез с короткой стрижкой. Если ты не извращенец, ты ваниль. И разве не ты несколько минут назад говорил в офисе Кинга, что ты "не из этих парней"? Или я ослышалась, пока подслушивала?

– Да, я сказал это. Просто не привык, что меня описывают, знаете, ванильным.

Он поморщился при этом слове, будто она назвала его чем-то обидным, типа «импотентом», «расистом» или «политиком».

– Привыкай, Ванилька. Если ты не извращенец, это тот, кто ты есть. Нет ничего постыдного в ванильности. Некоторые из моих лучших друзей ванильные.

– Правда?
– спросил он с надеждой в голосе.

– Нет. Давай же. Пошли в клуб.

Снаружи особняка их ждал Роллс-Ройс Кингсли. Водитель вышел и открыл для них дверь.

– Хорошая машина, - сказал Данте, изучая интерьер.
– Машина для привлечения цыпочек.

– Ты даже не представляешь...
– сказала она, наблюдая, как Данте усаживается на сидении, где за последний год Кингсли оттрахал, по меньшей мере, с десяток разных людей.
– Итак, расскажи мне о видео. Каким ты его себе представляешь?

Данте посмотрел на нее и пожал плечами. Симпатичный мальчик. Симпатичная рок-звезда. Подведенные глаза, пирсинг в ушах, хороший загар, добрая улыбка.

– Не знаю. Песня о парне, влюбленном в женщину, настолько влюбленном, что хочет он стать ее рабом. Знаешь, парни всегда такое испытывают, когда влюблены. Они чувствуют...

– Принадлежность?

– Да. Именно. Будто она может приказать все, что пожелает, и мы все сделаем. И в постели, мы сделаем все, что она нам говорит. Это не извращения. Просто любовь. Все парни такое испытывают.