— Ты постоянно странно на меня смотришь.

— Нет, я сортирую твою почту. А это совершенно другое дело, — я отвела взгляд от его горячего (во всех смыслах этого слова) тела и вернулась к ноутбуку. — Ой, посмотри. Девчушка в нижнем белье прислала тебе ещё одну фотку. На этот раз лифчик ярко-розовый с открытыми чашечками и косточками. Думаю, к коже косточки приятно прикасаются. Она даже прикрепила видео, в котором качает грудью. Какая заботливая.

— Удали его.

— Но что, если она говорит что-то важное?

— Это совершенно незнакомая мне девушка, которая шлёт свои фотографии почти в обнажённом виде, где она танцует и наклоняется у мебели.

Я хмыкнула.

— Да, в наши дни есть такое устройство, как стиральная машинка. Вроде как очень сексуальная вещица для домашней эротики. Я думаю, это мощное феминистическое заявление. Эта девчонка глубоко мыслит.

— Ну да, — он продолжил отжиматься. — Она не скажет мне ничего из того, что я хочу услышать.

Снаружи небо осветила вспышка молнии, отчего я подпрыгнула. Дальше последовал раскат грома.

— Как близко, — я наблюдала за тем, как он продолжает отжиматься, не обращая внимания на погодные заскоки. — Некоторые твои фанаты сумасшедшие. К счастью, остальные — само очарование.

Ворчание в ответ.

Проблема в отжимании заключалась в том, что оно в большой степени напоминало акт занятия сексом. (В лежачем положении. Хе-х). Весь этот пот, напряжение мышц, поднимание и опускание спины и бёдер. Как отвратительно. Отжимание следует запретить. А ещё, мне, правда, нужно с кем-то перепихнуться или хотя бы найти кого-нибудь, способного удерживать мои руки при себе. Может, я достигла пределов физической развращённости и изголодалась по прикосновениям. Боже, надеюсь, так и есть. То, как он держал меня на похоронах, пробудило определённые желания, которые я, к сожалению, не могла сама удовлетворить. И то, что мы тусовались вместе, делу не помогало. У нас вошло в привычку каждую ночь проводить в обществе друг друга, споря, кому выбирать что смотреть.

Это было мило. Слишком мило.

Прошлой ночью, когда я вошла в гостиную, он действительно почти улыбнулся и перебрался в свой уголок дивана. Словно ждал меня или вроде того, предвкушая моё появление. Наверное, я не так всё поняла. Я неловко улыбнулась, присела и просмотрела четверть футбольного матча, прежде чем собралась с мыслями — настолько я была удивлена. Даже если я и ошибалась, это был как раз подходящий момент, чтобы нарушить запрет на мужчин, секс и романы. Или, хотя бы, на его часть — с мужчинами и сексом. Я не могла перестать таскаться за Джимми, слово влюблённый подросток. Проблема в том, что время, проведенное с ним, оказывало успокаивающее действие. Утоляло потребность в общении или тоску по друзьям, которых я оставила позади, когда несколько лет назад решила отправиться в большой плохой мир. Когда всё пошло коту под хвост.

Если бы он не был так хорош. Я скрестила ноги и сжала бёдра. На его футболке выступали пятна пота, а прилипшая ткань очерчивала каждую мышцу вдоль и поперёк. Блин, а их у него было много, взять хотя бы руки...

— Лена!

— Что?

— Прекрати.

Я закрыла рот.

— Ты всё время смотришь на меня, и от этого у меня мурашки по коже. Я больше так не могу.

О боже, он прав.

Я не могла совладать с собой, то и дело смотрела на него. А когда не могла смотреть, то думала о нём. В основном о том, что не хочу ничего к нему чувствовать, но это всё равно происходит. Я влюблялась в него. Вообще-то, если быть предельно честной, то это случилось ещё в Кёр-д’Алене. Мое дурацкое сердце пропустило удар, словно подтверждая признание. Все глупые чувства, что я к нему испытывала, с каждым днём становились сильнее, выталкивая последние остатки здравого смысла.

Так не должно продолжаться.

Я не могу снова наступать на те же грабли.

— Я должна уйти, — пробормотала я. Бросить его — всё равно, что выковырять свое сердце пластиковой ложечкой, но что я могла поделать?

Он замер.

— Что?

— Я хотела сказать... что устала и что усердно работаю. Думаешь, легко возиться с твоей почтой?

— Никто не просил тебя возиться с письмами от моих фанов. Ты сама взялась за это дело.

— Ну, я же не могу просто целый день ходить за тобой, ничего не делая. Мне нужна умственная стимуляция.

Раздражённо простонав, Джимми, как гимнаст, вскочил на ноги. Ну и выпендрёжник. Я готова поспорить, в постели он был офигенный. Хотя нет, скорее он относился к категории самовлюблённых любовников, слишком увлечённых своим отражением в зеркальном потолке, чтобы заметить, что творится перед их носом. Поэтому урагану между моих ног следовало угомониться.

Между его бровей появились маленькие морщинки.

— Объясни-ка мне, как просмотр фотографий с танцующими в нижнем белье девицами оказывает тебе умственное стимулирование. Мне нужно это услышать.

— Они не все такие. Некоторые довольны милы, и просто хотят от тебя фотку с автографом или ответа из разряда «спасибо, что написали мне, рад, что понравился альбом». А ты их игнорируешь. Это грубо.

— С ними могут разобраться менеджеры. И если ты устала, то пойди вздремни, и исчезни с глаз моих, вместе со своими странностями.

Он посмотрел на меня так, будто меня оставили не по ту сторону стен в психлечебнице. Что вполне справедливо, правда.

— Ладно, — я ударила по клавиатуре, закрывая ноутбук. — Так и сделаю.