У меня даже мысли не было красть эту дурацкую вещь, но несколько дней назад футболка попала в корзину для стирки вместе с моим бельём. Она оказалась сверху в стопке вещей, к которой я приложила руку, выйдя из душа, и готовясь идти спать. Не подумав, я надела её, и она оказалась такой мягкой, а сквозь аромат стирального порошка просачивался его запах. С тех пор каждой ночью, когда дело близилось ко сну, я обнаруживала, что надеваю её. У моего стыда не было границ. И да, я всё ещё не перестала этого делать.

Он нахмурился.

— Нет.

— Что у меня есть коварный секрет, связанный с желанием быть к тебе ближе, результатом которого стала кража твоей футболки, словно я какая-то жуткая извращенка?

— Конечно, я ни хрена так не думал, — ответил он капризно, потянувшись вверх, чтобы ухватиться за верхнюю часть дверного проёма. Все его выпуклые мышцы, скрытые под белой футболкой, вырисовывались самым приятным образом. Я изо всех сил старалась не захлебнуться слюной. Биение сердца отдавалось где-то в районе промежности. И кто был в этом виноват? Уж не я. Может, если я перепихнусь, то это пройдёт, и всё вернётся в норму. Такой вариант казался безопаснее, нежели тереться о какого-нибудь парня и в порыве страсти снова начать встречаться. Но эта новая ситуация изменила всё.

— Тогда, конечно же, нет! Это было бы безумием.

И разве это не было правдой чистой воды? Без-з-зумием. Закройте меня и выбросите ключ, потому что мне ли не знать об этом лучше всех.

— Просто не могу понять, где, чёрт возьми, она может быть.

У ангелочков не получилось бы так мило улыбнуться. Хотя они могли бы попытаться, но ничего бы у этих маленьких крылатых сквернословящих лжецов не вышло.

— Джимми, я не знаю, где она. Но чуть позже я поищу её, ладно?

— Ага, — ответил он и затем, будто с запоздалой мыслью, добавил, — и перестань на меня так странно смотреть.

— Да не смотрю я!

***

Шесть дней спустя...

— Нет, хватит тебе, — завопил он. — Я видел его. Опять тот взгляд.

— Что?

— Ты посмотрела на меня.

Его острый палец угрожающе завис у моего носа.

Я по нему ударила.

— Мне что, нельзя на тебя смотреть? Серьёзно? Это что-то из серии тех странных указаний от знаменитостей, о которых ты наслышан? Никому не разрешено разговаривать с тобой или смотреть на тебя, и с этого момента везде, куда бы ты не пошёл, должны стоять чашки с шоколадным пудингом?

Он сощурил глаза.

Глубоко внутри меня я должна была ощущать немного вины. Но дело касалось выживания, и у меня не оставалось выбора.

— Я ничего не принимаю и не собираюсь снова слетать с катушек, — пробормотал он.

— Я знаю об этом.

— Знаешь?

— Да.

— Тогда дело не во мне, а в тебе.

В голове завопили сирены и сигналы тревоги.

— О чём ты вообще говоришь?

— Отрицай, сколько хочешь, но я прав. С тобой что-то происходит, — сказал он низким голосом. — Не знаю, что за долбанная хрень. И знать не желаю. Я просто хочу, чтобы это прекратилось. Это ясно?

— Джимми, серьёзно, ничего не происходит.

Я подняла волосы и связала их в конский хвостик, занимая свои руки, лишь бы они меньше тряслись, доказывая мою вину, сволочи.

— И ты ещё не связался с Дэвидом? Он снова звонил. Мне уже надоело выгораживать тебя.

— Я был занят, — он повернулся ко мне спиной, уставившись в окно.— И я плачу тебе за то, чтобы ты меня выгораживала.

— Я подумываю над тем, чтобы начать просить о сверхурочных за враньё. Кто-то же должен платить за то, что я мараю свою душу ложью.

Ответа не последовало. Казалось, его широкие плечи согнулись под каким-то грузом, а спина ссутулилась. Плохой знак. В таком его состоянии я не могла шутками поднять ему настроение.

— Знаешь, в последнее время ты был очень напряжён, — сказала я. — Почему бы мне не забронировать для тебя массаж? Разве не здорово? И уже после него мы сможем расслабиться и посмотреть телевизор.

Он посмотрел на меня из-за плеча, на его челюсти подёргивалась мышца.

— Конечно, звучит здорово. А я пойду на пробежку.

— Там дождь идёт.

— Не растаю.

Без дальнейших церемоний он ушёл, исчезнув в коридоре. Конечно, он был прав: со мной что-то происходило. Но то, что происходило между ним и его братом, беспокоило меня куда больше.

***

Семь дней спустя...

— Ты опять это делаешь! — Джимми замер посреди отжимания, по его прекрасному лицу стекал пот. — Я не выдумываю. Ты, мать твою, опять это делаешь.

— Хм-м? — спокойно ответила я, сидя за кухонной стойкой. Из чёрно-белого итальянского мрамора, потому что для Джимми подходило только лучшее. Его дом был до неприличия дорогим и роскошным. Снаружи он представлял собой серые стены в три этажа, а декор внутри был выполнен в чёрно-белых тонах. В принципе, дом выглядел так, будто сделав полдела, постмодернист бросил его, а декоратор решил не заморачиваться и побыстрее закончить работу. Можно подумать, капелька цвета кому-то повредит. Я подумывала о покупке аксессуаров противно ярких радужных цветов: подушек и парочке ваз, чтобы затем разбросать их по дому в знак протеста, просто, чтобы увидеть его реакцию.