Погоня, видимо, задержалась на месте бойни, и вскоре их стало вообще не слышно. Группа немного сбавила темп. Станции проходили в обычном режиме, а в тоннелях малыши опять оказывались на плечах у Маленького, и это им очень даже нравилось. Хоть они никогда и не видели лошадь, но все равно весело подпрыгивали и кричали: «И-го-го!». Всего час понадобилось выносливым бойцам, чтоб добежать от кольца до Разгуляя. Все, кроме Ивана Васильевича, почти не устали. Вдруг, бежавший впереди, Васятка поднял руку и все затаились.

– В чем дело?
– поинтересовался подкравшийся Хохол.

– Не нравится мне все это.

– Что именно?

– Света на заставе нет - раз, тихо очень - два.

– Похоже на засаду.

– Точно! И уже знают, что мы здесь.

Они вернулись к отряду и сообщили обстановку.

– Мысли есть?
– спросил Хохол.

– Можно по поверхности обойти, предложил Лом.

– Без защиты? Я бы не рисковал, особенно с детьми.

– Может, закидаем «флешками»?

– Или по-тихому снимем.

– По-тихому не получится. Они знают, что мы здесь и ждут. А вот идея с «флешками» мне нравится.

– Подождите, какие «флешки»? Вы что мою станцию атаковать вздумали? Не позволю!
– взорвался Иван Васильевич, и затем, уже мягче, добавил: - Может беда какая у них. Давайте, я сам.

Никого больше не слушая, он вышел на середину тоннеля и двинулся к заставе.

– Эй там, на заставе? Заснули вы там, что ли? Вот доберусь я до вас, узнаете, как спать на посту.

Когда до баррикады оставалось метров тридцать, из-за нее высунулось несколько ружейных стволов.

– Это вы чего?
– удивился Иван Васильевич, - это ж я, начальник ваш.

– Спи спокойно дорогой начальник, - ответил кто-то, и грохнул выстрел.

Одновременно с выстрелом взорвалась светошумовая граната, в простонародье «флешка», брошенная Хохлом. Следом полетели еще три, причем две из них, одновременно брошенные могучей рукой Маленького, взорвались за баррикадами. Отряд бросился вперед контролируя каждый миллиметр пространства. Но сопротивления не было. Защитники баррикады ползали за ней как слепые котята роняя сопли и слюни. Не умели они воевать против хорошо обученных солдат.

Отряд ворвался на станцию, они быстро давили всяческое сопротивление, по ходу перемещения всех, кто имели оружие или несли какую-либо угрозу - оглушали, либо уничтожали. Когда станция была зачищена, они отыскали Виктора Григорьевича. Оказалось, что бунт, фурункулом зреющий на станции, прорвался. Когда отряд Хохла прошел через станцию в предыдущий раз, шайка пришлых, с подачи местных, недовольных начальством, быстро захватила власть. Виктора Григорьевича и всех несогласных заперли, остальных просто разоружили.

Теперь же все поменялось. Зачинщики бунта сидели взаперти. Бывшие арестанты, с помощью отряда Хохла, наводили порядок. К счастью, Иван Васильевич выжил, видимо, граната слегка сбила прицел или стрелок оказался неважным, пуля попала в плечо. Скоро друг и помощник Виктора Григорьевича вернется в строй.

Через час после взятия станции, отряд Хохла, в полном составе вернулся на базу, в логово Колдуна. К тому времени он уже очнулся и с нетерпением ждал внуков. И дождался! Все трое, только увидев дедушку, бросились его обнимать и целовать. А Соболь, уже узнавший всю историю от Федора Михайловича, стоял, смотрел на них и думал: «Надо же! Всего три дня друг друга знают, а уже так прикипели!».

Колдун попросил всего пару дней, чтобы прийти в себя после сотрясения. Ребятишки от него почти не отлипали, и даже мрачный Митя потихоньку оттаивал. Первым делом Колдуну показали пленных, он должен был решить, что с ними делать.

– Ага, Хват, Серый и Дрон. Давно с вами хотел встретиться. Александр Иванович, будьте так любезны, этого и этого, - он показал пальцем на первых двух, - сразу в расход.

Те дернулись, но их крепко держали Маленький и Лом.

– Слушаюсь, Федор Михайлович, - ответил Хохол.

– Деда, а что они сделали?
– спросил просочившийся в гермошлюз вслед за взрослыми, Митя.

– Они, мой мальчик, были садистами и убийцами. Митенька, я понимаю, что тебе очень интересно, но то, что я сейчас скажу, не для твоих ушей.

Митя расстроился, но подчинился. Но его настроение тут же поднял пистолет-пулемет «Бизон», который дал ему посмотреть Васятка - жаль только, что он был без патронов.

– Эти два, кхм, недочеловека, очень любили маленьких деток, - продолжил Колдун, дождавшись когда мальчик выйдет и дверь закроется, - во всех смыслах любили. Сначала они с ними играли и сюсюкали, затем, за любые провинности били, жестоко били. Пока они были миленькие и хорошенькие - их насиловали, а когда, от постоянных побоев и издевательств те становились изуродованными, замученными, перепуганными комочками страха и боли - их мучили и под конец съедали. Живьем.