– Мы прощаем вас всех. Передайте всем на станции, мы вас прощаем, - вновь сказал я.

Дядя Гена опять вернулся, и передал нож моего отца, обнял нас и бросился назад. Мы тоже не стали задерживаться и спустя несколько секунд уже бежали в противоположном направлении.

Я полностью сосредоточился на ритме шпал, но Вика упорно не хотела попадать в него. Тогда я стал тихонько нафыркивать, как ёжик, изображаемый когда-то папой, ритмичную мелодию: фу-фу-фы-фу-фу-фы. Вика приспособилась и стало получаться. Чародей иногда останавливался и что-то делал с рельсами, шпалами и стенами рядом с нами. Миша, сидевший у него на спине, с огромным интересом смотрел на его манипуляции. Мишанька на самом деле очень любил всякие механические штучки, немало дней мы провели, питаясь исключительно крысами, пойманными в его хитроумные ловушки. Однако, вскоре вдалеке забрезжил свет, и мы вышли на заставу. Наш провожатый довольно легко договорился с патрулем, и мы поспешили к следующему переходу. На выходе нас тоже почти не проверяли, но нам не повезло. В противоположный тоннель ворвались бойцы Коршуна, и все завертелось по новой. Понимая, что другого шанса помочь не представится, я, выдрав лист из блокнота папы, написал письмо, вроде как от мамы к деду, и сунул его в рюкзак нашего Колдуна.

Коршун долго ярился, но мое письмо, найденное в вещах Колдуна, дало нам право уйти со станции. Мало того, местный начстанции помог нам выиграть время, задержав злодеев.

И вот мы опять в тоннеле, бежим изо всех сил. Вика теперь считает шпалы, и я уже не догоняю ее.

– Стоять, Колдун!
– раздалось из темноты, и тотчас нас ослепили фонари.

Рука Вики задрожала, неужели опять? Неужели снова этот кошмар?

Но нет, Колдун не стал ждать, он опустил и спрятал за своей спиной Мишу, а затем, дав последний шанс напавшим, сделал пасс ладонью, словно выхватывая из пустоты мячик. И вот, осмелившийся напасть на него бандит, лежит; его пальцы пытаются разжать невидимый капкан жестоких рук, задушивших его, а два его компаньона стоят на коленях, лицом к стенке. Что произошло, я так и не понял, но дернувший за куртку Колдун напомнил: нужно бежать. И вот мы снова считаем шпалы. Прошло довольно много времени: даже я, не говоря про Вику, устал. Но Миша и даже Колдун, тащивший его все это время на загривке, чувствовали себя хорошо.

– Что, запыхался?
– Колдун участливо посмотрел на меня.
– Ничего, еще чуть-чуть.

Я кивнул, и, ухватив покрепче скользкую от пота руку Вики, побежал за нашим провожатым.

И вот, мы в пустой каморке, коих полно на каждом пути. Колдун внимательно осматривает помещение, затем открывает решетку слухового окна - так он его называет - и, по очереди, заталкивает нас туда. Я слышу, как он что-то делает: вроде заметает следы и что-то задвигает. Вскоре я наталкиваюсь на выходную решетку. Становится очень страшно. Кажется, что сейчас решетка отлетит, и меня схватят цепкие лапы Коршуна. Я достаю фонарик, что дал мне наш провожатый, и пытаюсь посветить за решетку. Вдруг - я чуть не обделался от страха - раздался вопль Миши. Нет, если по-честному, это был просто тихий писк, но было очень страшно. Колдун велел проверить, есть ли кто за решеткой. Странный вопрос с учетом Мишиных воплей!

Наконец мы сидим в небольшом помещении. Вокруг нас стены, окрашенные в скучный серый цвет, из помещения ведут две двери: одна из них металлическая. Колдун, забив мешком лаз, повернулся и сказал:

– Ну все ребятки, теперь можно и передохнуть. Проголодались?

Мы дружно закивали головами, и тогда Колдун, рассадив нас на мягкие матрацы, ушел в другую комнату и стал там чем-то греметь. Конечно, мне было интересно, что в соседней комнате, но я так устал, что не мог даже рукой пошевелить. Вскоре запахло чем-то очень вкусным, мои ноздри затрепетали, а рот заполнился слюной. Через несколько минут на стол был поставлен котелок с чем-то очень вкусным. Едва Колдун раздал ложки, как они замелькали над котелком с немыслимой скоростью. Обжигаясь, мы запихивали в рот эту божественную еду, а Колдун смотрел на нас и посмеивался в бороду.

– Ну что? Наелись?
– спросил он, когда котелок опустел.
– А теперь предлагаю попить чайку.

– Что это было?
– спросила Вика, вылизывая ложку.

– Это? Обычная гречневая каша с тушенкой.

– Обычная? Да я никогда такого не ела! Очень вкусно, спасибо.

И тут Вика улыбнулась. Как давно я не видел ее улыбки! Мне стало так радостно, я даже позабыл все свои опасения и переживания.

Колдун тем временем разлил чай, и открыл пачку вкуснейшего печенья. Мы откинулись на матрацы, давая волю туго набитым животам, и стали расспрашивать нашего провожатого о всякой всячине. Вскоре, несмотря на интересный рассказ, я уснул, так и не доев зажатую в руке печеньку.

Проснулся я от тихих всхлипов, где-то в темноте плакал мой братишка.

– Мишенька? Ты где?
– спросил я.

Через секунду, ко мне под одеяло заполз маленький человечек, он прижался ко мне и спросил:

– Митенька, где мы? Я боюсь, я хочу домой.

– Не бойся маленький, мы скоро будем дома, - ответил вместо меня Колдун.

Он зажег тусклую лампу и повесил ее на специальный крюк.

Я осмотрелся. Оказывается, мы спали на тех же местах где и ели, нас укрыли кусачими, но очень теплыми одеялами, а под головы были подложены мягкие подушки. Теперь, на свежую голову, я стал замечать множество разных подробностей. Комната, в которой мы находились, была не очень большая, основное место в ней занимали различные шкафы и коробки. Посередине стоял низенький столик, за которым мы вчера ели, а вокруг были разложены матрацы, на которых мы, собственно, и спали. В соседней комнате, как сказал Чернокнижник, была маленькая кухонька.

– Ну что ж, раз все проснулись, - он с улыбкой посмотрел на Вику, трущую кулачками глаза, - пора готовиться к продолжению нашего занимательного путешествия.

– Как? Разве это не твой дом?
– спросила Вика.

– Я не хочу больше никуда идти, - захныкал Миша.

– Ну-ну, не нужно хныкать, - попросил Колдун.
– Скоро я приведу вас домой и там вы будете в безопасности.

Я поспешил их успокоить и спросил: «Что нам нужно делать?» Колдун попросил нас встать, затем критически осмотрел нас, нашу одежду, попросил выложить все из карманов, затем сказал:

– Ну что, чумазики? Пойдем купаться?

Он попросил Вику остаться, а нас с Мишей отвел в соседнюю комнату. Она и впрямь была очень маленькая, почти как наше убежище на родной станции. Он достал два корыта и налил в них воды, добавил горячей из чайника и, заставив нас снять всю одежду, посадил в тазы. Дал мне большущий кусок мыла и велел мыться, а сам занялся Мишей. Я ни разу в жизни не видел, как моются в тазиках. На нашей станции экономили воду, мама мыла нас довольно часто, но мытьем это назвать было трудно. Тряпочка, смоченная в мыльной воде, которой нужно было обтереть себя, затем тряпочка в чистой воде, а напоследок тряпка-полотенце - вот и все купание.