– Чего уставился?
– грубо спросил Коршун.

Вика молча продолжала пялится.

– Я тебе говорю, огрызок. Ты что, немой?

– Да нет, просто он немного пришибленный, - вмешался дедушка.

– А ты кто такой?
– Коршун повернулся к нему и положил руку на кобуру.

Я сжался, судорожно пытаясь сообразить, как мне помочь деду.

– Сержант Иващенко, - представился дед.
– Сопровождаю мамашу и сына начальника охраны Павелецкой, к медикам на Кузнецкий мост.

– А чего таким кругом едете?
– немного расслабился Коршун.

– Да мы недавно контрабандистов накрыли, за них пахан с Китай-города впрягся, а наши их уже порешить успели. Вот теперь с бандюками Новокузнецкой и Китай-города у нас не очень хорошие отношения. А с Красными и Полисом все ровно.

– Ха-ха, - рассмеялся Коршун, - за что ж тебя так наказали?

– Да блин, моя крыса обогнала командирскую, вот он и взъелся.

– Ну-ну, азартные игры до добра не доводят. Особенно если играешь с начальством.

Коршун убрал руку с пистолета и, откинувшись на спинку, вроде задремал, а я дернул Вику за руку, заставляя ее отвлечься.

Через десять минут мы въехали на следующую станцию. «Станция Октябрьская кольцевая» прочитал я на табличке у остановки трамвая. Она была еще богаче и красивее «Добрынинской»: пилоны, отделанные серым мрамором, на которых находились здоровые картины с изображением солдат в форме; красивые светильники и узоры; стены отделаны желтой плиткой, все элементы декора были отмыты и начищены, видно было, что люди любят свою станцию. Почти все проходы между пилонами были перекрыты перегородками в них были устроены квартиры для самых влиятельных и богатых жителей, а в торце станции, за высокой ажурной решеткой, завешенной тяжелой шторой, располагались апартаменты начальника станции.

Когда трамвай остановился, Коршун открыл глаза, но выходить вроде не собирался.

– Мария Ивановна, вам плохо?
– вдруг спросил Федор Михайлович.

Я посмотрел на него, тот едва заметно кивнул.

– Ой худо мне, милок, отдохнуть хочу, - постарался я воспроизвести интонации бабулек, живших на нашей станции.

– Давайте выйдем и переночуем здесь.

Я поднялся, и с помощью «Вити» перебрался на платформу. Следом за нами вышел наш дедушка, а кондуктор передал ему сундук. Мы направились к ряду палаток над которыми виднелась надпись «Гостиница». Возле палаток я обернулся и увидел, что Коршун все-таки сошел с «трамвая» и разговаривает с каким-то военным. Все это мне очень не понравилось. Дед заплатил владельцу гостиницы, и мы забрались в указанную палатку. Я уже хотел высказать свои подозрения, но он прижал к моему рту палец и сказал:

– Говори шепотом, тут даже стены умеют слушать.

– Деда, Коршун не уехал, - прошептал я.

– Знаю, вот же ж нам не повезло. Давай я тебя освобожу от ремней, а то спина, наверное, затекла.

Он расстегнул ремни и велел лечь под одеяло, на случай если кто-то зайдет. Он приказал вести себя тихо, а сам пошел на разведку. Вскоре он вернулся и принес с собой две миски похлебки.

– Коршун заперся с начстанции и начальником охраны, видимо, и здесь на уши всех поставят. Нужно придумать как уходить, да и Мишу скоро нужно будет будить, план меняется. Он вытащил из сундука сладко спящего Мишу и уложил его на свободную койку. Затем, напоив нас чаем, приказал спать: вечером мы уходим. К своему удивлению я практически немедленно заснул, а проснулся от аромата еды.

– Вставай, соня, - улыбнулся дедушка.

Он держал в руках четыре шашлыка и котелок с чаем. Мы, включая проснувшегося Мишу, поели, затем Колдун начал давать нам инструкции и приводить в порядок наши костюмы и образы. И вот мы стоим у перехода на радиальную линию. Один просвет между пилонами занимала лестница, ведущая к переходу на радиальную станцию. На вершине лестницы стоял пост охраны, но не такой как в тоннелях, с баррикадами, прожекторами и пулеметами, а обычный стол за которым сидели два солдата Ганзы. Они проверяли документы и бегло осматривали вещи. Если у человека не было паспорта Ганзы или спец разрешения, ему отказывали в проходе и рекомендовали вообще покинуть кольцо. Выходить на радиальную разрешалось всем. За постом охраны начиналась нейтральная зона, а далее была уже станция с якобы собственным управлением, но по факту там хозяйничали ганзовцы.

Я с Викой шел первым. Мы показали документы, выданные нам Колдуном, нас осмотрели, проверили вещи и пропустили. Мы перешли на радиальную ветку, где нас догнали дедушка с Мишей. Сундук оставили в палатке. За нее заплачено на сутки, и пока он не вызовет подозрений.

– Так, до отбоя осталось два часа, за это время мы должны вырваться со станции. Подождите меня здесь, я попробую узнать местные новости, вдруг нам что-нибудь поможет.

Пока его не было, я осмотрелся. Эта станция была чуть менее помпезной, чем кольцевые, но все равно она была гораздо чище и светлее нашей. Светло-серый мрамор колонн и черная плитка путевых стен очень хорошо сочетались, а замаскированные светильники, рассеивающие свет из-под карнизов вызывали очень необычный эффект. Люди здесь были попроще, одевались в основном в джинсы и кожу, было на станции достаточно много бродяг. Тех, кто пришел на станцию в надежде попасть на кольцо, но так и не сумевших заработать вожделенный пропуск. В конце концов они остались на радиальной, подрабатывая или ожидая подработку. Возвращаться почему-то никто не желал. На станции было видно множество вооруженных людей, но так как станцию патрулировали солдаты в униформе Ганзы, конфликтов никто не затевал. Вскоре вернулся дедушка и был он весьма довольным.

– Нам очень повезло. Скоро на станцию придет большой караван, торговцы «красной» линии наняли много охранников, что бы спокойно пройти через Третьяковскую. А под защиту охранников каравана, за пару патронов, к ним очень часто прибивается разный сброд: частные торговцы, беженцы, ходоки, почтальоны и прочий люд. Мы выйдем им на встречу и затерявшись в толпе вернемся назад, так мы собьем со следа Коршуна и выиграем несколько часов, возможно даже целый день.

Мы подошли к пути ведущему в сторону Третьяковской. На этот раз дед показал документы и старательно заполнил журнал. Он громко говорил и всячески старался, чтоб нас запомнили. Я был удивлен, но помалкивал - уже стал привыкать доверять ему. После досмотра нас выпустили в тоннель и мы, отойдя подальше, забились в один из боковых ходов. Там мы переоделись, выпачкали сажей лица, и теперь выглядели обычными оборванцами.