Я намылил мыло и стал тереть себя какой-то «мочалкой». Сначала было неприятно, но вскоре я стал получать такое удовольствие, что чуть до дыр себя не протер. Когда я повернулся к брату, то чуть не выпал от хохота из тазика. Мишка, не шевелясь, сидел в своем тазу, на голове у него высилась шапка пены, его лицо выражало крайнее недоумение, глаза вылезли из орбит и часто-часто моргали. Тут Колдун окатил его из кувшина, мыльная вода попала в рот, и он стал отплевываться. Колдун вытащил его из таза и дал огромное полотенце, наказав вытираться, а сам подошел с полным кувшином ко мне.

Вскоре мы, закутанные в полотенца, вернулись в основную комнату, а Чернокнижник отвел в купальню Вику. Я слышал, как он дает инструкции что делать и где чего брать. Когда он пришел, мы уже подсохли, и он помог нам вытереть головы. Потом он выдал нам трусы и майки; потертые, но чистые штаны и рубахи, дал носки и крепкие ботинки. Какое же это наслаждение: после стольких лет чувствовать себя чистым, одетым в чистую и теплую одежду! Я сразу же вспомнил маму и на глаза навернулись слезы.

Миша, похоже, тоже был счастлив. Он сидел на матраце пока Колдун завязывал ему шнурки, и все гладил свою одежду. Как только со шнурками было закончено, Миша вскочил и прошелся по комнате. Остановился, и вдруг запрыгал, визжа от восторга! Колдун смотрел на него и улыбался. А я, подскочив к Мишане и, взяв его за руки, стал кружиться и скакать вместе с ним. Как же давно мы так не веселились! Я и забыл, как хорошо, когда ты чист, тепло одет, вкусно накормлен и когда тебя оберегают и защищают. Тут из купальни прошлепала закутанная в полотенце Вика. Она смущенно улыбалась, выглядывая из-под полотенца. Колдун подвел ее к одному из шкафчиков и попросил выбрать себе одежду, а нас утащил в купальню.

– Ну, вы и бегемотики!
– усмехнулся он.
– Целое болото развели.

Вместе с Колдуном мы принялись за уборку, и, когда уже почти закончили, к нам присоединилась Вика. Отмытая, она стала еще больше похожей на маму, такой же красивой и светлой.

Закончив с уборкой, нас выгнали с купальни, вновь ставшей кухней, и попросили не мешать. Через несколько минут из кухни потянуло вкуснейшими запахами, а затем Чародей принес три тарелки, на которых было странное кушанье. В какой-то желто-белой субстанции лежали кусочки странного, розового мяса.

– Это омлет с ветчиной, - непонятно объяснил чародей в ответ на наши вопросительные взгляды.
– Он, конечно, не совсем настоящий, а из яичного порошка и сухого молока, да и ветчина консервированная, но все равно вкусный.

Мы взяли ложки и стали пробовать. Теперь мы не торопились, как вчера вечером. Сегодня мы долго перекатывали на языке каждый кусочек этой божественной пищи. Было умопомрачительно вкусно, и каждый проглоченный кусок провожался с чувством сожаления и невероятного наслаждения. Колдун терпеливо ждал, а когда мы закончили, принес три кружки какого-то напитка, он назвал его «какао» и этот напиток был еще вкуснее «омлета».

– Дядя Колдун, вы такой добрый и такой хороший, - вдруг сказал Миша, - я бы очень хотел, чтобы вы по-настоящему были моим дедушкой.

Я чуть не захлебнулся какао, у Колдуна от изумления отвисла челюсть. Он прокашлялся и почесал затылок, а затем, с несколько недоуменным видом, сказал:

– Ну я, это, тоже, наверное, не отказался бы от таких внуков.

Мишка закричал «Ура!» и быстро залез к нему на колени. Обрадованная Вика, которая, как оказалось, тоже ожидала ответ Колдуна, подбежала и обняла его. А я, а что я? Мне тоже, ох, как хотелось найти дедушку, пусть не настоящего, но такого, что заботился бы о нас, помогал и учил бы нас - я так устал все это делать в одиночку! Так что я тоже подошел к нему и обнял с другой стороны. Он обхватил нас своими сильными руками и младшие радостно заверещали в этой крепкой хватке. Я посмотрел на нашего новоиспеченного деда, он тоже смотрел на меня и в его глазах я впервые, за все время путешествия, увидел слезы. И я уверен, то были слезы счастья и радости!

 Так, обнявшись, мы стояли целую вечность. Каждый думал о чем-то своем, наверное, о том, как нам теперь будет житься во вновь обретенной семье. Но вскоре Мишке надоело, и он начал вертеться. Колдун, нет не Колдун - дедушка, спохватился и начал рассказывать свой план дальнейшего похода домой.

Коршун ищет четырех людей: старика, мальчика двенадцати лет, девочку десяти лет и еще одного мальчика восьми лет. Задумка была такова: мы замаскируемся. Дедушка станет солдатом Ганзы, я буду бабушкой, а Вика станет мальчиком - проводником бабушки. Это было не честно, я тоже хотел быть солдатом Ганзы, но с другой стороны - какой я солдат, я еще маленький.

– Постойте, а как же Миша?
– вдруг опомнился я.

– А Мише я дам снотворное, и он будет спать вот в этом сундуке, это, вроде как, бабушкины пожитки. Легенда у нас такая: я солдат Ганзы, по распоряжению своего начальника сопровождаю его престарелую маму к врачам на Кузнецкий мост. Там она будет лечиться, а ухаживать за ней будет внук.

– Я не хочу в сундук, - забеспокоился Миша.

– Не бойся, я дам тебе волшебный порошочек, и ты заснешь, а потом я тебя разбужу.

– Ну ладно, - надулся Миша, - только обязательно разбуди.

– Клянусь!
– улыбнулся чародей, и потрепал его по головке.

Тот успокоился, достал свои проволочки-железяки и стал с ними возиться. Нас с Викой деда попросил прибрать в комнате, убрать в коробку нашу старую одежду, а сам ушел на кухню приводить себя в порядок.

От работы нас отвлек испуганный вскрик Миши. Я поднял глаза: перед нами стоял незнакомый мужик, лет 40-45, на нем была надета серая камуфляжная форма, в руках он держал такой же шлем. Вика и Миша попрятались за меня, а я не отрывая взгляда от незнакомца, стал шарить руками в поисках какого-либо оружия. Вдруг незнакомец усмехнулся и голосом Колдуна сказал: