— О-о-о! — Мечтательно выдохнул Сириус. — Точно! Сразу после «выпускного» отправимся в парк «Джеральдо»! Вы видели эти магические аттракционы? Феерично!

— Потом можно было бы отправиться куда-нибудь в Этге или Броселианд, — предложил Ремус. — Живописные горы и леса, что может быть более вдохновляющим?

— Кстати, это блестящая брешь в Контракте! — Вскинулся Сириус. — Как сказала мать? Как только ты ступишь на платформу девять и три четверти, тебя отволокут к алтарю, так? А тут ты не ступишь ни на какую платформу — сразу после наших прогулок можно будет удариться в бега. Всё! Контракт испытывает когнитивный диссонанс, его разрывает пополам от такого кощунства, ты свободна, Кьялар остаётся с носом!

— Звучит настолько просто, что мне это не по душе, — хмыкнула я.

Как в воду глядела.

— Марисса! — В «Три метлы», запыхавшись, влетел Арти. В руках он держал бежевый конверт. — Там твой ворон прилетел, по Большому Залу кружил, как ошалелый. Пришлось ловить и тащить его в совятню.

— Бедняга Байнс. Он там не пострадал, живодёры? — Строго спросила я, отбирая у Арти конверт.

— Какое там, — махнул он рукой. — Мы сами от него насилу отбились! Исклевал всех, искусал… я не знал, что вороны кусаются!

— А чем? У них же зубов нет! — Изумился Эд.

— В этом и состоит весь трагизм ситуации, — театрально прошелестел Арти, усаживаясь между Эдом и Сириусом. — О чём болтали?

Пока Мародёры излагали план нашего фееричного выпускного, я развернула письмо. От матери, надо же. Но чем дальше я вчитывалась, тем быстрее удивление сменялось ужасом. Строчки поплыли в глазах, приходилось перечитывать снова и снова, чтобы, наконец, осознать смысл написанного.

— Марс, что с тобой? — Обеспокоенный голос Ремуса вырвал меня из полуобморочного состояния.

— Свадьбу перенесли, — тихо проговорила я. — На неделю раньше. Теперь понятно, почему перенесли экзамены. Выбыли правы: Вселенная наизнанку выворачивается, чтобы подогнать обстоятельства ко дню свадьбы.

Все мигом как-то умолкли. Ощущение неизбежности колючим ежом свернулось в моём животе. Горький привкус обиды навяз во рту. Уже не было ни ужаса, ни паники. Только обида. На всё. И на всех. На Вселенную, на мать, на Ищейку, на себя… даже немного на ребят, но совсем чуть.

Я дёрнула рукой, словно пытаясь нащупать невидимую нить, связавшую меня с Кьяларом. Создавалось ощущение, что меня оплетает целая сеть этих нитей, что я вся обвита ими, а он только дёргает меня за эти ниточки, как марионетку. Как какую-то куклу, которая только безвольно болтается в его руках, повинуясь его желаниям. Миленькая, но совершенно беспомощная кукла.

— Ну… — после минуты тишины протянул Сириус. — Вариант с невозвращением на Кингс-Кросс всё ещё может осуществиться. Да и выпускной никто не отменял, просто проведём его завтра и откажемся от парка и Броселианда. А жаль вышло бы легендарно. Ну, а в случае чего, вариант с байком у дверей церкви тем более никто не отменял.

— Мне нужно подышать, — отрывисто сказала я, почти выбегая из-за стола.

У выхода из трактира меня нагнал Эд. Он ничего не говорил, просто просто положил руку на плечо. Я порывисто обняла его.

— Это нечестно, — тихо сказала я, чувствуя, как ворочается в животе гипотетический ёж. — Просто нечестно.

— У нас ещё есть завтрашний день, — утешительно сказал он. — Постараемся сделать всё возможное, чтобы мы его надолго запомнили. Ты ведь сама говорила, что хочешь просто жить. Попытаемся прожить завтрашний день, а там мы выкрутимся. Мы же всегда выкручиваемся, правда?

Я не ответила. Только прижалась сильнее. У меня вновь сводило судорогой пальцы, но на это я не обращала внимания.

— Не отпускай меня, — сказала я через некоторое время. — Сделай всё невозможное, но не оставляй и не отпускай меня. Иначе мне не выжить.

Эд промолчал. Я только почувствовала, как дрогнули его руки.

***

— Поверить не могу, что мы ушли! — сетовала Марлин. — Там ведь Бетти только-только хотела предпринять последнюю отчаянную попытку подкатить к Эду! Какое было бы шоу!

— Единственное развлечение, так что потеряли мы немного, — фыркнул Арти. — Да и ты с Сириусом увидеться не хочешь?

— Хочу, — вздохнула Марлин. — Просто мне не очень улыбается тащиться через лес, чтобы куда-то там аппарировать.

— Скоро будем на месте, — отрывисто бросила через плечо шедшая впереди Марисса.

Эд обеспокоенно взглянул на девушку. После получения того письма она была сама не своя. Даже выпускной её не взбодрил. Говорила она мало, в основном только по делу, подолгу сидела и смотрела в окно. Эд понимал, что через сутки наступит, возможно, один из худших дней её жизни, а потому его убивала его собственная беспомощность. Он ничего не мог сделать, чтобы хоть немного утешить или отвлечь Мариссу. Даже сейчас, шагая по тёмному подземному ходу и глядя на спину возглавившей шествие девушки, он почти чувствовал, как она хмурится и задумчиво кривит губы.