— Пока мы тут устанавливаем степень аномальности, нас преследует Ищейка, забыл? — Строго спросила я, опуская руки. Всё это дело очень напоминало диалог с самим собой. Вот только факт, что тело может не слушаться и поступать против моей воли, повергал меня в ужас. Как марионетка. Марионетка, говорящая сама с собой. Ужас какой…

— Ну, идём вперёд? — неуверенно спросил Эд, занеся ногу для шага. Разумеется, моя нижняя конечность не замедлила повторить этот жест. Да столь неожиданно, что я потеряла равновесие и упала. Как и Эд.

— Надо бы научиться синхронизировать действия, — пробормотала я, потирая ушибленное колено.

— Или кто-то должен стать «ведущим».

— Как это?

— Ну… я возьму управление на себя, а ты расслабься и… получай удовольствие?

Я захихикала при этих словах, стыдливо прикрыв губы ладонью. Эд повторил мой жест. При виде этого мы оба не сдержались и заржали в голос.

— Ужас! Никому не рассказывай, что я когда-либо так глупо хихикал! — заявил Эд, трогаясь с места.

— Ни в коем случае, — хмыкнула я, подходя к следующему сектору.

Во втором зеркале, вопреки ожиданиям, отразился не совсем Эд. Передо мной стоял нескладный сероволосый сероглазый мальчишка лет одиннадцати. Боги мои, неужели Лафнегл был таким? Я снова рассмеялась.

— Да-да, видела бы ты себя, — шевельнулись мои губы. — Не лучше выглядишь. Кажется, что на тебя дунешь, и ты исчезнешь, до того ты мелкая и тощая.

— Да, зато ты атлет, как ни крути.

Мальчишка насупился. Мой нос тут же сморщился, повторив его мимику. Я показала ему язык. Это начинало даже забавлять.

Следующим отражением был Эд в возрасте четырнадцати лет. Помню, как же, тот паскудный год, когда в моей жизни появился первый Тоневен.

— Я и забыл, что у тебя были короткие волосы, — сказал Эд.

— Я тоже, — отрывисто сказала я, трогаясь дальше. Движение получилось неловким, потому как Эд не ожидал, что я продолжу путь.

В третьем зеркале я увидела взрослого мужчину с серьёзными серыми глазами, чуть жестковатыми чертами лица. В серых волосах проглядывали белые прядки, лицо избороздили морщинки. Складочка жестокости залегла возле его губ, кривя их несколько злой усмешкой. Тонкий белый шрам выделялся на обветренном лице.

— Ох…

— Что ты видишь?

— Тебя. Взрослым.

— И я. Ты такая… жуткая.

— Как и ты. Как будто… злой.

— А ты как будто стала… Клариссой. Хотя скорее Ищейкой. Да. Как если бы Ищейка вдруг стал тобой. Не хотел бы я быть твоим врагом в таком случае.

— Могу сказать то же самое о тебе, — пробормотала я, не сводя взгляда со злой усмешки. — Уйдём-ка отсюда…

Хуже всего было то, что этот образ Эда я находила невероятно привлекательным. В душе словно что-то встрепенулось, когда взгляд встретился с этими жестокими серыми глазами.

Четвёртое отражение. Я вздрогнула, увидев знакомые серые глаза. Никогда их не забыть. Серые глаза, исчезающие в бездне…

— Ты… ты видишь Сириуса? — пробормотала я.

— А ты? Лину? — Я кивнула. — Пойдём-ка скорее.

Следующей была Лиди. После — Бетти. В седьмом отражении я видела Призрака Оперы. В восьмом — взрослый мужчина, с добрыми глазами и ласковой улыбкой. Если бы не шрам, я решила бы, что это отец Эда, о котором тот мне рассказывал. Видимо, это тот образ, кем он наделся стать. А тот, другой, злой — кем боялся.

В девятом отражении передо мной предстал глубокий старик. Седые волосы отросли почти до плеч, лицо было сморщенным, словно курага. Однако со старческого лица на меня смотрели глаза юного мальчишки.

— Знаешь, — заговорило отражение. — В Ловушке Исида показала мне мою старость. Видимо, ты видишь меня таким, каким я предстал перед собой в том наваждении.

— А ты? Что видишь ты?

Ответом мне было молчание. Я почувствовала, как дрогнули мои губы.

— Эд? — спросила я, поразившись, какая паника зазвенела в моём голосе, разбиваясь об ледяные своды пещеры.

— Я… ничего не вижу. Тебя нет в отражении. Только ледяная стена.

Дыхание перехватило. Сердце болезненно сжалось.

— Ты думаешь…

— Я никогда не представлял тебя старой. Думал, что ты… Исчезнешь гораздо раньше.

— Возможно, так и будет… — пробормотала я.

— Посмотри на нас, — внезапно воскликнул Эд, ломанувшись к предыдущему зеркалу. Пришлось бежать за ним. Мужчина в отражении начал неистово размахивать руками, кривя губы в печальной усмешке. — Смотри, мы неразделимы! Ты же тоже размахиваешь руками, как и я сейчас! Так ведь?