— Кормак как-то пользовался ей, чтобы отыскать мою сестру, — эти слова дались мне с трудом, словно я стояла на исповеди. Больше всего на свете я боялась показать свое слабое место.

Лорисель улыбнулась, а затем кратко описала пустынный, залитый солнцем пляж.

— Я предпочитаю теплый климат.

Было просто чудесно стоять посреди заснеженных гор, или на улице моего детства, или посреди мерцающего, точно драгоценный камень, океана, что я плюхнулась на плетеный коврик около станка и попыталась собраться с мыслями.

— Что на самом деле находится снаружи? — в конце концов спросила я.

Лорисель молчала. Она подошла к краю экрана, однако не стала изменять программу. Вместо этого она очень аккуратно проделала в ткани иллюзий небольшую брешь, и я вдруг поняла, что не только экраны, но и сами стены были иллюзорны. Я ожидала, что она покажет мне море, которое я видела у себя в комнате, или снежную бурю вроде той, что была на экране минуту назад, но к увиденному оказалась не готова. Между нитями ткани колыхались бесформенные разноцветные облачка.

То, что находилось за пределами стен мастерской Лорисель невозможно было описать словами. Хотя я пыталась манипулировать нитями ткани в течение многих лет, только сейчас я начала понимать правду. Ткань, воспроизводившаяся на станке и формировавшая мир вокруг, была всего лишь фасадом, за которым находится другой, намного более яркий слой.

— Это все ненастоящее, — прошептала я.

— Зависит от точки зрения, — возразила Лорисель. — Я могу потрогать этот пол. Я могу потрогать тебя. Я могу плотно поесть за обедом. Тогда о какой иллюзорности идет речь?

Я не знала, что ответить, потому что Лорисель была права. То, как покалывала кожу вода в ванне, как прогибалась подушка под весом моей головы, как скользили теплые пальцы Джоста по моему лицу — как это все могло быть ненастоящим? И все же с этого момента, с момента, когда я вдруг увидела плавающую в пространстве перво-материю, ничто уже не могло быть для меня абсолютно реальным.

— Так вот, значит, какова реальность, — прошептала я, и слова, вырвавшиеся из моего рта, показались назойливым, никому не нужным шумом.

Лорисель закусила губу, словно не зная, с чего начать.

— И да, и нет. Это наша реальность, но не реальность в широком смысле этого слова.

— Не понимаю, — помотала головой я.

— Гильдии не выгодно, чтобы мы понимали, однако, если ты сумела добраться сюда, значит, поймешь. — Лорисель указала на станок, но я не в силах была оторвать глаз от бреши в реальности. Мои руки дрожали от нетерпения — мне жутко хотелось коснуться того, то я видела. Лорисель быстро закрыла брешь и подвела меня к небольшому диванчику.

— И это все создали мы? — спросила я.

— Мы создали Аррас, — ответила она. — Однако все это на самом деле тонкая корочка, оболочка, если можно так сказать. Материя и время образовались на другой планете, а мы всего лишь научились с ними управляться. Станки позволяют нам плести ткань Арраса. Наша реальность лежит на вершине другого мира, имя которому — Земля.

— Земля? — Слово казалось чужим и странным, однако что-то глубоко внутри словно вздрогнуло в ответ.

— Под Аррасом лежат останки древнего мира — мира, в котором больше никто не живет, — пояснила Лорисель. — Остается все меньше тех, кто еще помнит Землю, и говорить об этом вне стен моей мастерской просто-напросто опасно. То, что ты видела, — это первоматерия, заполняющая пространство между нашим прежним домом и Аррасом. — Лорисель кивнула на стену, где недавно была брешь.

— Так это правда? — переспросила я. — Мы создали собственный новый мир поверх старого, но никто об этом не знает.

Лорисель улыбнулась.

— О нет, кое-кто знает, Аделиса, просто это держат в секрете. Правда не слишком удобна тем, кто находится у власти. Они будут отрицать все, что я тебе рассказала. Гильдия неплохо потрудилась над тем, чтобы все забыли о существовании Земли. Правда известна лишь самым крупным чиновникам, да и те всячески стараются ее скрыть. Мы встречаемся с ними каждый год, но я по-прежнему тщательно выбираю, что можно, а что нельзя упоминать в нашей беседе.

— Но зачем держать все в секрете?

— Ты удивишься, как много в этом мире несостыковок. С каждым годом авторитет Гильдии подрывается все больше. Аррас — вовсе не такое мирное место, как они хотят показать. Есть те, кто хочет покинуть наш мир, но Гильдия просто не может этого позволить.

Я вновь вспомнила родителей. Они мечтали лишь об одном — защитить меня от Гильдии. До настоящего момента я считала их действия несколько параноидальными и лишь теперь начала осознавать, как много им на самом деле было известно. И зятю Джоста, присоединившемуся к мятежникам, — тоже. Да, все эти люди знали истинное положение дел, и я прекрасно понимала, почему они держали это в секрете.