Я смотрела на него долгое время, принимая осуждение в этом взгляде.

— Ты не должен этого делать, — сказала я, чувствуя, как катятся слезы, — Ты действительно не должен, Картер.

Он придвинулся ко мне ближе, и стер слезу большим пальцем. Его голубые глаза сияли от волнения, когда он спокойно ответил:

— Да, я должен.

Я взяла его руку, которой он вытер слезы, и крепко сжала. Невидимая связь между нами в тот момент только крепла. Он притянул меня в объятья, и я закрыла глаза, уткнувшись ему в грудь, чувствуя его дыхание.

— Все будет хорошо, — успокаивал он меня, — Я не позволю, что бы с тобой что-нибудь случилось. Они все умрут, прежде чем смогут коснуться тебя хотя бы пальцем.

Когда он отстранился, мы оба сели на скамейку и смотрели на проезжающие автомобили. Он был со мной рядом, обнимал и успокаивал меня.

— Что случилось с твоей щекой? — вдруг спросил он.

— Ничего, — ответила я, отворачивая от него лицо, чтобы он не мог видеть синяк. Под солнечным светом это было неизбежно, и я знала это. Я даже не придумала достаточно хорошей лжи о том, как его получила, если кто-то спросит.

Его пальцы взяли мня за подбородок, и он повернул меня к себе. Я не могла встретиться с ним взглядом, это было очень трудно.

— Это Рассел сделал с тобой? — спросил он.

— Я нагрубила ему, — проворчала я.

Он сжал челюсть и отпустил мое лицо. Он сложил свои руки вместе и отвернулся от меня.

— Он запретил тебе видеться со мной?

— Да.

— Ты собираешься послушаться его?

— Нет. Просто мне нужно быть более осторожной.

Он выдохнул и покачал головой.

— Мне хочется причинить ему боль.

— Все нормально, — сказала я ему, хватая его за руку, — Это был первый раз, когда он прикоснулся ко мне. Я буду себя хорошо вести, и он не сделает этого снова. Не нужно делать ничего глупого, Картер. Если ты что-нибудь сделаешь, мне может стать еще хуже.

Он ничего не ответил, но он сдержанно кивнул.

Когда, наконец, пришел автобус, я решила пропустить учебу и провести весь день с ним.

***

Во время двухнедельного отстранения, Картер перехватывал меня по пути в школу и уговаривал меня пропустить уроки. Я делала все, что он хотел, потому что он был моим героем, и я любила его как сумасшедшая.

Мы обычно останавливались на АЗС на пути к автобусной остановке и покупали мороженое и энергетические напитки. Потом мы ловили автобус до парка развлечений, который обычно был забит детьми в выходные дни. Галерея обычно была пуста в будние дни, поэтому он покупал пятнадцатидолларовую карту, и мы играли в дешевые ретро-игры по 60 центов, пока не заканчивались деньги.

Эти дни были мне очень дороги. Я была уверена, что он давал мне все это внимание, потому что он хотел, чтобы я не задумывалась о том, что сказал Джеймс. Мой имидж был запятнан и всегда будет, и он прекрасно понимал это, но воспринимал меня как друга, а не как племянницу шлюхи.

— Ты думала, чем будешь заниматься? — спросил он меня однажды, по пути домой после тяжелого дня, когда мы прогуливали школу.

Он спрашивал только потому, что я переживала о своем будущем в последнее время. Учителя продолжали говорить о колледже и утверждали, что мы должны выбрать свой путь. Обычно это начинало меня беспокоить. Возможно, это было потому, что я очень много пропустила из-за него, но я была очень хорошей ученицей и много работала, чтобы получить хорошие оценки.

— Нет, — ответила я, пиная камень. — До тех пор, пока я не уйду от Рассела, я не могу думать об этом.

— Да, я тоже, — пробормотал он, — Мой отец кусок дерьма. Я хорошенько врежу ему по морде, когда уйду отсюда.

Я улыбнулась.

— У тебя серьезные проблемы с агрессией, Картер. И на фоне этого ты собираешься стать знаменитым певцом. Я знаю это.

Он просто усмехнулся.

— Да. Однажды я стану знаменитым певцом, и наступит день, когда передо мной будут преклоняться, аплодировать и целовать мне ноги. Это дерьмо не случается в реальной жизни.

— Это произойдет с тобой.

Он посмотрел на меня, его голубые глаза были мягкими и завораживающими. Мягко он заметил:

— Я не думаю, что кто-нибудь когда-нибудь верил в меня так, как ты.

— Вот почему я твой лучший друг, — напомнила я ему, подталкивая его плечом.

— Абсо-гребаный-лютно, — ответил он, обнимая меня.

— Споешь мне у ручья?

— Конечно.

Я глубоко вздохнула, прикрыв на секунду глаза, чтобы вдохнуть его запах и утонуть в его тепле. Буду ли я всегда тосковать по этому парню. Время ничего не ослабило. Это никогда не закончится.