Прекрасный вечер. Замечательный вечер. Утонченные, образованные женщины — леди. Все его жизненные ценности, дружно воспрянув, пели согласным хором».

23 июля 1934 года в Кремле Уэллс встретился со Сталиным.

Переводил представитель МИДа Уманский. «Достав блокнот, — вспоминал Уэллс, — он оглашал по-русски мои мысли, потом так же проворно читал английские ответы, и опять сидел, с напряженной готовностью глядя поверх очков». Полностью беседа была опубликована в семнадцатом номере журнала «Большевик», а 27 октября 1934 года — появилась в лондонском еженедельнике «Нью стейтсмен энд нейшн». Бернард Шоу немедленно заявил, что его старый друг Уэллс совсем выжил из ума и запутался. По мнению знаменитого драматурга, только капитализм — «в качестве способа извлечения оптимального социального результата из системы частной собственности» — имел право на полноту и логику.

Но Уэллса трудно было смутить. Он на всё смотрел собственными глазами.

Внешне Сталин показался ему не примечательным человеком в вышитой белой рубахе, в темных брюках и в сапогах. Он взглянул на Уэллса «чуть застенчиво» и твердо пожал руку. Черты сталинского лица Уэллс не нашел ни безупречными, ни уж тем более «утонченными». «Он был начисто лишен того непомерного любопытства, которое понуждало его предшественника (Ленина. — Г. П.) на протяжении всей беседы пристально смотреть на меня из-под ладони, прикрывающей больной глаз…»

Вот несколько отрывков, необходимых для понимания сути разговора советского вождя и английского писателя; они помогут избежать случайностей обычного пересказа.

«Уэллс. Я недавно был в Соединенных Штатах, имел продолжительную беседу с президентом Рузвельтом и пытался выяснить, в чем заключаются его руководящие идеи. Теперь я приехал к Вам, чтобы расспросить Вас, что Вы делаете, чтобы изменить мир…

Сталин. Не так уж много…

Уэллс. Я иногда брожу по белу свету и как простой человек смотрю, что делается вокруг меня…

Сталин. Крупные деятели, вроде Вас, не являются «простыми людьми». Конечно, только история сможет показать, насколько значителен тот или иной крупный деятель, но, во всяком случае, Вы смотрите на мир не как «простой человек».

Уэллс. Я не собираюсь скромничать. (Думаю, начало беседы весьма польстило Уэллсу. — Г. П.) Я имею в виду, что я стремлюсь видеть мир глазами простого человека, а не партийного политика или ответственного государственного деятеля. Поездка в Соединенные Штаты произвела на меня потрясающее впечатление. Рушится старый финансовый мир, перестраивается по-новому экономическая жизнь страны. Ленин в свое время сказал, что надо «учиться торговать», учиться этому у капиталистов. Ныне капиталисты должны учиться у вас, постигнуть дух социализма. (Думаю, Сталину начало беседы тоже понравилось. — Г. П.) Мне кажется, что в Соединенных Штатах речь идет о глубокой реорганизации, о создании планового, то есть социалистического хозяйства. Вы и Рузвельт отправляетесь от двух разных исходных точек. Но не имеется ли идейной связи, идейного родства между Вашингтоном и Москвой?..

Сталин. У США другая цель, чем у нас, в СССР. Та цель, которую преследуют американцы, возникла на почве экономической неурядицы, хозяйственного кризиса. Американцы хотят разделаться с кризисом на основе частнокапиталистической деятельности, не меняя экономической базы. Они стремятся свести к минимуму ту разруху, тот ущерб, которые причиняется существующей экономической системой. У нас же, как Вы знаете, на месте разрушенной старой экономической базы создана совершенно другая, новая экономическая база. Даже если те американцы, о которых Вы говорите, частично добьются своей цели, то есть сведут к минимуму ущерб, то и в этом случае они не уничтожат корней той анархии, которая свойственна существующей капиталистической системе. Они сохраняют тот экономический строй, который обязательно должен приводить, не может не приводить к анархии в производстве. Таким образом, в лучшем случае речь будет идти не о перестройке общества, не об уничтожении общественного строя, порождающего анархию и кризисы, а об ограничении отдельных отрицательных его сторон, ограничении отдельных его эксцессов. Субъективно эти американцы, может быть, и думают, что перестраивают общество, но объективно нынешняя база общества сохраняется у них… Никакой перестройки общества не получится…»

Перечитывая это, понимаешь, что еще раз написать «Россию во мгле» Уэллс просто не мог. Изменились взгляды самого Уэллса, в том числе на СССР, во многом изменилась ситуация в мире. Теперь западной демократии (в понимании Уэллса) угрожал не только коммунизм, но и густо расцветающий в Европе фашизм. Единое Мировое государство вновь и вновь отступало за горизонт, разлеталось на зеркальные осколки, искажающие действительность…

«Сталин. Вы знакомы с положением в Соединенных Штатах лучше, чем я, так как я в США не бывал и слежу за американскими делами преимущественно по литературе. Но у меня есть кое-какой опыт по части борьбы за социализм, и этот опыт говорит мне: если Рузвельт попытается действительно удовлетворить интересы класса пролетариев за счет класса капиталистов, последние заменят его другим президентом. Капиталисты скажут: президенты приходят и уходят, а мы, капиталисты, остаемся; если тот или иной президент не отстаивает наших интересов, найдем другого…

Уэллс. Я возражаю против этой упрощенной классификации человечества на бедных и богатых. Конечно, есть категория людей, всегда стремящихся к наживе. Но разве этих людей не считают точно так же, как и здесь, помехой? Разве на Западе мало людей, для которых нажива не цель, которые обладают известными средствами, хотят их инвестировать, получают от этого прибыль, но совсем не в этом видят цель своей деятельности?.. Разве мало талантливых и преданных инженеров, организаторов хозяйства, деятельность которых движется стимулами совсем иными, чем нажива?.. По-моему, имеется многочисленный класс способных людей, сознающих неудовлетворительность нынешней системы и призванных сыграть большую роль в будущем социалистическом обществе. Я много думал в последние годы о необходимости пропаганды идей социализма и космополитизма в широких кругах инженеров, летчиков, в военно-технических кругах и т. д. Подходить к этим кругам с прямолинейной пропагандой классовой борьбы — бесцельно…

Сталин. Конечно, есть средние слои, есть и та техническая интеллигенция, о которой Вы говорите и в среде которой есть очень хорошие, очень честные люди. Есть в этой среде и нечестные, злые люди. Всякие есть. (Понравившуюся мысль Сталин любил повторять, это здорово действовало на его собеседников. — Г. П.) Но прежде всего человеческое общество делится на богатых и бедных, на имущих и эксплуатируемых, и отвлечься от этого основного деления и от противоречия между бедными и богатыми — значит отвлечься от основного факта. Я не отрицаю наличия промежуточных слоев, которые либо становятся на сторону одного из двух борющихся между собой классов, либо занимают в этой борьбе нейтральную или полунейтральную позицию. Но, повторяю, отвлечься от этого основного деления общества и этой основной борьбы между двумя основными классами — значит игнорировать факты. Эта борьба идет и будет идти. Исход этой борьбы решается классом пролетариев, классом работающих…