Шрифт:
– Ты залез ко мне в голову?!
Летов опять засмеялся.
– А твой день рождения. Хоть какой-нибудь, до Раевского, ты помнишь?
Конечно он помнил.
Он должен был помнить!
Проклятье, он ведь был с родителями в тот день!
Но, какой это был день?
И почему его родители тоже размыты. Почему, он не может вспомнить...
– Как выглядела твоя мать, Томас? Разве мог сын забыть, как выглядела его мать? Или, может, у тебя есть их фотографии?
Его мама. Она... Она...
Фотографии... Почему у него нет их фотографий...
– Убирайся из моей головы!
Летов продолжал смеяться.
– Ты знаешь, что я ничего с тобой сейчас не делаю. И ты знаешь, что я прав. Всегда знал. Тебе ведь Бронсерн сразу показался знакомым, да?
– Нет. Проклятье, нет!
– Кто принес тебе извещение о их смерти, Томас?
– Заткнись.
Летов схватил его за волосы и вздернул, вглядываясь в глаза.
– Кто принес извещение?!
– зарычал он.
– Проклятье. Проклятье!
– Кто?!
– Бронсерн!
– закричал Томас, вновь вспоминая тот день.
И только сейчас, спустя годы, закрытое фуражкой лицо стало для него ясным и отчетливым. Это был декан боевого факультета, стальной маг Бронсерн.
– Тогда, во время Битвы за Мурманск, по моей просьбе нас забросили в тыл, - внезапно начал рассказывать Летов, а Томас лежал на снегу и хотел завыть, но не мог. Он снова падал в бездну.
– Меня тогда, после смерти Алены, немного переклинило. Я не мог остановиться - гонялся по пустоши за гигантами. Совсем не заметил, как отбился от отряда. А когда нашел... Раевского уже не было. Остальные мне сказали, что наткнулись на что-то. Что было сражение, в ходе которого Профессора сильно ранило., но он выжил и вернулся в город.
Летов поднялся и подошел к старому другу.
– Я еще тогда понял, что они что-то скрывают от меня. Слишком они были... не такими как обычно. Будто увидели что-то... А потом нас, по просьбе Раевского, расформировали. Демонологами занялся тогда еще не Корпус Стражей, но его зачатки. Косили их без разбору. Под ноль. Я долго не понимал, почему. А потом, внезапно, столкнулся со старым товарищем в магазине. Вот просто как в дурацком кино - стояли в одной очереди. Раевский, я и, - Летов обернулся к Томасу.
– и ты. Мальчуган лет восьми.
Томас пытался дышать, но опять не мог. Он силился вспомнить хоть что-нибудь о своей семье, но... не мог. Образы, которые были у него в голове, распадались, стоило к ним прикоснуться.
– Я уж думал, что Профессор, пусть и нелюдимый затворник, но успел где-т нагулять. Но он придумал какую-то безумную историю о друзьях. Друзья у Раевского?! Ха-ха. Да он с нами то мог месяцами не разговаривать! Тем более - друзья B ранга? Да как бы они вообще познакомились!
Меч кричал. Меч кричал...
Маре не показалось.
Оружие, выкованное из мести, страдало потому, что его закалили в жертве невиновных. Пусть и монстров, пусть саламандр, но невиновных.
– Откуда, спрашивается, у Профессора ребенок? Я тогда не придал этому значения, но, опять же, случайно наткнулся на старые отчеты и записи с базы в Мурманске. Туда вернулся Раевский. Со свертком в руках. С маленьким, плачущим, кричащим свертком, - Летов щелкнул пальцами по ожерелье Профессора и прислушался ко звону.
– Я не знаю, на что они там натолкнулись - да и не узнаю уже, но из пустошей Раевский вернулся с тобой.
– Нет... Это не правда...
– Хватит отрицать очевидное, Томас!
– закричал Летов.
– Я знаю, ты не такой! Ты сильнее. Я сделал тебя сильнее! Не разочаровывай меня!
– Ты... сделал сильнее?
– Эта тряпка, - генерал поднялся над Профессором.
– Я к нему пришел с вопросами, а он только отмалчивался. Мы тогда едва не подрались, но... Нет, он всегда был сильнее. Тогда я начал следить. И что же я заметил? Я заметил безумно талантливого мальчишку. Мальчишку, с такими способностями к черной магии, какие я не видел у лучших из лучших. Даже у тех, кого прочил себе в заместители. И кроме этого, - Летов начал возвращаться к Томасу.
– Не подходи!
– закричал тот, но на него обратили внимания.
– Кроме этого, я заметил в глубине глаз мальчика красные искры. Искры, из-за которых он вечно влипал в передряги. Знаешь, как собаки ведут себя в присутвии волка - они на него набрасываются. Из-за страха. Так же и люди. Они боялись тебя, Томас. И знаешь почему?
– Заткнись!
– Потому что...
– Замолчи!
– Профессор никогда не подселял в тебя демона. Он настолько привязался к своему, как он мне сказал, эксперименту - что даже под рабской печатью умудрился спасти тебе жизнь. Откуда же в тебе демон? Сказать?