— А вам — меня, сэр,— не задумываясь, брякнул Марк.

Он ждал, что сейчас на его голову обрушатся громы и молнии, но Директор снова улыбнулся.

— С сегодняшним днем у вас шесть суток, с завтрашним — пять, и я хочу схватить этого типа и его сообщников на месте преступления. И пока этого не случится, никому из нас не придется и думать о соблюдении рабочего режима.

— Ясно, сэр.

Миссис Макгрегор вошла с подносом, и Директор представил ей Марка, добавив:

— Я буду признателен вам, если вы никого не будете посвящать в детали расследования, которым мы займемся.

— Конечно, нет, мистер Тайсон.— И она удалилась.

Директор повернулся к Марку:

— Эндрью, я надеюсь, вы будете очень осторожны. Смотрите в оба, пусть у вас будут глаза на затылке! Все. Завтра в семь у меня здесь.

Марк вздрогнул и быстро вышел из кабинета. Держась подчеркнуто прямо, он дошел по коридору до лифта и на нижнем этаже столкнулся с группой туристов, которые изучали портреты «десяти самых опасных преступников Америки». Не появятся ли среди них на будущей неделе новые?

Увертываясь от машин, он пересек улицу и очутился в своем отделе, который располагался на другой стороне Пенсильвания-авеню. Сегодня утром это помещение уже не казалось обжитым, как дом родной. Двое больше никогда не появятся здесь, и никто не сможет их заменить. Флаги на здании ФБР и на старом почтамте были приспущены до середины флагштоков: двое агентов были мертвы.

Эндрью прошел прямо в кабинет Грент Нанны; за ночь, казалось, тот постарел лет на десять. Он потерял двух друзей: одного, кем он командовал, и другого — своего начальника.

— Садись, Марк.

— Спасибо, сэр.

— Директор уже говорил со мной утром. Не буду задавать тебе никаких вопросов. Я знаю, что сегодня с полудня ты уходишь в двухнедельный отпуск и что ты должен написать мне памятную записку обо всем, что произошло в больнице. Я передам ее по инстанции, и на том обязанности нашего отдела закончатся, потому что дело принял к своему производству отдел по расследованию убийств. Они тоже пытались меня убедить, что Ник и Барри погибли в автомобильной аварии.

— Да, сэр,— сказал Марк.

— Черт меня побери, если я поверил хоть одному слову,— сказал Нанна.— Теперь ты как-то оказался в самом эпицентре этой заварухи, и, может быть, тебе удастся выловить этих подонков. И когда ты поймаешь их, переломай им все кости и позови меня на помощь. Если эти сукины сыны попадут мне в руки...

Марк посмотрел на Грент Нанну и тактично отвел глаза в сторону, дожидаясь, пока его начальник справится со своим голосом и выражением лица.

— Ты не имеешь права контактировать со мной, как только выйдешь отсюда, но если тебе будет нужна моя помощь, просто позвони. Директору об этом знать не стоит, а то он нас просто пришибет. Удачи тебе!

Марк промолчал. Покинув отдел, он расстался с единственным местом, где чувствовал себя в безопасности. В течение шести дней он будет предоставлен сам себе. Честолюбец мечтает заглянуть на несколько лет вперед, чтобы увидеть взлет своей карьеры; Марк не имел права заглядывать дальше чем на неделю.

 Директор нажал кнопку. Безликий молодой человек в темно-синем блайзере и светло-серых брюках вошел в кабинет.

— Установите круглосуточное, ночью и днем, наблюдение за Эндрью: шесть человек в три смены. Сообщать мне каждое утро! Я хочу знать о нем все без исключения: образование, его девицы, интересы, привычки, увлечения, религиозные склонности, членство в обществах. Словом, завтра утром, в шесть сорок пять, я должен знать о нем все. Ясно?

— Да, сэр.

Прикинув, что служащие сената не без подозрения отнесутся к агенту ФБР, который начнет собирать информацию о тех, кому они подчинены, Марк начал свои розыски с библиотеки конгресса. В главном читальном зале, огромном овальном помещении со сводчатым потолком, стены которого были украшены золотой и бронзовой лепниной, он подошел к библиотекарю и приглушенным тоном, принятым во всех библиотеках, попросил принести последние выпуски «Сообщений конгресса». Полчаса у него заняло ознакомление с тем, чем занимался конгресс. Оказалось — и это был первый успех,— что многие сенаторы 24 февраля уже оставили Вашингтон, готовясь к наступающему уик-энду, и в соответствии со списком присутствующих, число принимавших участие в работе сената не превышало семидесяти человек. Кроме того, список голосовавших давал возможность точно определить тех, кто, формально присутствуя в сенате, в то же время мог исчезнуть в каком-нибудь закоулке здания или просто увильнуть в город. После того как были отброшены сенаторы, которые числились как «отсутствующие по болезни» или «занят вне сената», а также исполнявшие «свои служебные обязанности», у него в списке осталось шестьдесят два сенатора — эти, вне всякого сомнения, были в Вашингтоне 24 февраля. Он еще раз тщательно и дотошно проверил данные об остальных тридцати восьми сенаторах, что было достаточно утомительно. Каждый из них имел уважительную причину находиться вне Вашингтона. Он посмотрел на часы: 12.15. Сегодня придется обойтись без ленча.

Наконец все трое собрались вместе. Никто из них не испытывал друг к другу симпатии, и только заинтересованность на получении солидного куша свела их тут. Первый был известен под именем Тони; у него было так много имен и кличек, что никто уже и не помнил, как его зовут в самом деле, кроме, наверное, его матери, да и та не видела его двадцать лет — с тех пор, когда он покинул Сицилию, чтобы присоединиться к своему отцу в Штатах. Муж расстался с ней тоже двадцать лет назад, все шло по кругу.