Марк рассказал всю историю, начиная с первой встречи и кончая его решением обратиться непосредственно к Директору. В течение всего рассказа лицо слушателя оставалось бесстрастным. А по окончании Директор в упор посмотрел на Марка тяжелым взглядом.

— Вы абсолютно уверены, что только Стеймс, Колверт, вы и я знаем детали того, что произошло сегодняшним вечером? И никто из Секретной Службы, никто из Метрополитен-полис?

— Уверен, сэр. Только мы четверо...

— И вы трое уже записаны ко мне на прием завтра утром в десять тридцать?

— Да, сэр!

— Хорошо. Возьмите свой блокнот.

Блокнотом в ФБР назывался маленький, размером четыре на два дюйма, картонный прямоугольничек для записей, который легко умещался на ладони. Марк вынул один из внутреннего кармана пиджака.

— Мой домашний телефон 721-4069. Запишите его, запомните и уничтожьте запись. Теперь я скажу, что вы должны будете делать. Возвращаетесь к себе. Продолжайте поиски Стеймса и Колверта. Обзвоните морги, больницы, дорожную полицию. Если не узнаете ничего нового, жду вас завтра в восемь тридцать, а не в пол-одиннадцатого. Это первое. Во-вторых, выясните имя офицера из отдела расследования убийств, который работает по этому делу вместе с Метрополитен-полис. Теперь напомните мне, если я правильно вас понял, вы в самом деле ничего не сказали им о причине, по которой выезжали на встречу с Казефикисом?

— Ни одного слова, сэр.

— Хорошо.

Генеральный Прокурор заглянула в приоткрытую дверь.

— Все в порядке, Халт?

— Все отлично, спасибо. Думаю, вы незнакомы со специальным агентом Эндрью из Вашингтонского отделения?

— Нет. Приятно познакомиться с вами, мистер Эндрью.

— Добрый вечер, мадам.

— Вы еще долго, Халт?

— Нет, я вернусь, как только кончу беседовать с Эндрью.

— Что-то случилось?

— Обычное дело...

Не подлежало сомнению, что Директор решил никого не посвящать в эту историю, пока она во всех деталях не станет ясна ему самому.

— Если что-либо произойдет еще сегодня вечером, звоните мне сюда или домой. И без промедления. После половины двенадцатого я буду дома. Если будете звонить, используйте кодовое имя... дайте подумать... пусть будет «Юлиус». И назовете номер телефона, по которому я могу вам перезвонить. Постарайтесь использовать таксофон. Утром не звоните мне до четверти восьмого — разве только в исключительном случае. Все запомнили?

— Да, сэр.

— Отлично. Теперь я могу вернуться к столу?

Марк встал, готовый двинуться в путь. Директор положил ему руку на плечо.

— Не волнуйтесь, молодой человек. Такие вещи время от времени случаются, и вы приняли совершенно правильное решение. Я рад, что у вас хватило самообладания в достаточно сложной и неприятной ситуации. Приступайте к делу.

— Слушаюсь, сэр.

Марк испытал огромное облегчение: теперь кто-то еще может разделить с ним ответственность, кто-то с широкими плечами, которым под силу выдержать такой груз.

На обратном пути он включил приемник в машине.

— На связи ВОО-180. Что-нибудь есть от Стеймса?

— Пока нет, ВОО-180, но я не теряю надежды.

Аспирин, не догадывавшийся, что Марк за это время успел поговорить с самим Директором, по-прежнему был на своем месте. На вечеринках, где порой собирались сотрудники, Аспирин встречал четырех директоров, но никто из них не помнил его имени.

— Ну, ты покончил со своими гонками, сынок?

— Да,— сказал Марк, покривив душой.— Что нибудь слышно от Колверта или Стеймса? — Он постарался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее.

— Нет. Наверно, загуляли где ни-будь. Не волнуйся. Они найдут дорогу домой и без того, чтобы ты подгонял их прутиком!

Но Марк волновался. Он прошел в свой кабинет и снова взялся за телефон. У Полли по-прежнему глухо. Первый канал не откликался. Он связался с Нормой Стеймс, но и та не могла сказать ничего нового. Есть ли повод для волнений, спросила она.

— Ни малейшего.— Еще одна ложь. Достаточно ли убедительно он ее выдал? — Просто мы никак не можем найти бар, в котором они засели.

Она засмеялась, но уж она-то знала, что Ник не был завсегдатаем баров.

Марк позвонил Колверту — снова безрезультатно. Он нутром чувствовал — что-то не в порядке. Пока он не мог понять, что именно. В конце концов, есть Директор, и теперь он все знает. Он посмотрел на часы: 23.15. Что сулит ему вечер? Ах, дьявольщина! Он же уговорил прелестную девушку поужинать с ним. Он снова схватился за телефон. Скорее всего она дома, где и должна быть в это время.

— Алло.

— Алло, Элизабет, это Марк Эндрью. Приношу свои искренние извинения. События вышли из-под моего контроля.

Он не мог скрыть, в каком состоянии находится.

— Не волнуйтесь,— легко сказала она.— Вы же предупреждали меня о своей ненадежности.

— Дайте срок, и вы убедитесь в обратном. К утру все должно встать на место. И тогда я смогу вас увидеть.

— К утру?—переспросила она.— Если имеется в виду больница, то завтра я не работаю, как вы помните.

Марк помедлил, прикидывая, что он может еще сказать.