После продолжительного молчания Нилама приказала одному из индийцев сопроводить, как она выразилась "чужеземца" в ванную комнату. Садхир не раздумывая принялся выполнять приказ. По дороге мы завели разговор. Садхир поведал мне свою историю. Местами ему было больно вспоминать собственное прошлое. Я понимал насколько трудно эту человеку приходится в жизни. Он был коренным гоанцем и все детство блуждал по нищим улицам огромного мегаполиса. И лишь иногда проникал в богатые районы, где вытягивались огромные сети ресторанов и кафе, чтобы вместе с собаками полакомиться остатками хлеба, креветок и другими объектами. Когда ему с стукнула двенадцать, он впервые устроился на работу помощником мажордома, но не проработав и месяца, с позором вылетел за кражу драгоценностей жены хозяина. Но денег, что выручил с продажи на чёрном рынке золотых колец с бриллиантами, хватило ему, чтобы прожить ещё некоторое время. В связи с тем, что Садхир был ещё совсем юн, ему нигде не могли предоставить работу, трудоустройство малолеток преследовалось законом, и все пеклись за собственную шкуру. Он еле сводил концы с концами и, чтобы хоть как-то обеспечить своё существование, оборванцу пришлось обирать прохожих и сбывать украденный товар в трущобах. Но однажды он был пойман одним известным бизнесменом, с которого пытался снять дорогие часы. На этом рассказ Садхира обрвался.

– Ну вот мы и добрались - пролепетал он, рисуя на лице улыбку.

Я улыбнулся в ответ, вошёл в просторную банную комнату и встал под струю холодного, освежающего душа. Это было просто блаженно. Пол часа блаженства, но все хорошее рано или поздно кончается. По ту сторону началась суета, раздался негромкий стук по двери.

– Мартин, все хорошо?
– поинтересовался Садхир.

– Все просто великолепно, я уже выхожу!

– Окей...чистая одежда на крючке, близ полотенчика...

– Спасибо Садхир - негромко произнёс я.

Способность рационально мыслить постепенно возвращалась и по мозгам ударил вопрос: "С чего бы такая забота о "пленных?". На поверхность прочих мыслей всплыла фраза Ниламы: "...если ты предоставить нам определённую информацию...".

– Ффф...недурный ход - ухмыльнулся я, бубня себе под нос.

Я подозревал, что все, сказанное мной, может обернуться против и не собирался ничего говорить. Двадцать два года - жизнь только начинается. Не поддав виду перемен в моих соображениях, я вышел в коридор и мы отправились в кабинет к тому мужчине, которого я уже успел возненавидеть, как своего заклятого врага. По пути индиец подыскивал слова, казалось, чтобы поведать мне что-то крайне важное, но все его попытки были тщетны и всю дорогу мы шли под взглядами мёртвой тишины. Остановившись напротив очередного дверного проёма, он движением руки пригласил меня войти, хотя сам воздержался от посещения, для этого и не было надобности, ведь в кабинете стояли два рослых, серьёзных охранника. А у окна, в кожаном кресле устроился тот самый, к которому я и прибыл.

По роскоши кабинет не уступал другим частям "маленького мира". Стеллаж, который расположился по левую сторону от меня, напротив рабочего стола, заполненного горами бумаги, был забит книгами эклектичных жанров, что говорило о начитанности их хозяина. Но большинство места занимали труды философов разных времён: начиная с Платона, Сократа и Аристотеля и заканчивая Штейнерем, Шопенгауэром и Ницше. Среди прочих проглядывали известные всему миру имена Джека Лондона, Эрнеста Хемингуэя, Льва Толстого, Федора Достоевского и многих других. За спиной просматривал всю площадь кабинета пьяный Бахус Микеланджело.

– Присаживайся, Мартин - спокойно сказал мужчина, покуривающий коибу - моё имя дон Мустафа.

Я всегда ассоциировал слово "мустафа" с чем-то таким арабским и могущественным, отчасти от того, что в раннем детстве родители на ночь мне рассказывали сказочные истории о реально существовавшей личности Шехзаде Мустафа.

Но мои ожидания были не призрачные, это был действительно могущественный человек, глава одной из самых больших по занимаемым территориям мафии, как я узнал позже. Он был широк в плечах, высоко поднятые скулы говорили насколько этот человек ригоричен и властен. По прическе стиля "грандж" и костюму от Armani можно было догадаться, что Мустафа довольно привередлив к своему внешнему виду и старается не отставать от моды.

Я осторожно присел, не давая волю страху.

– Выпьешь со мной по стакану хорошего пятидесятилетнего коньяка?
– предложил дон, доставая из своей коллекции бутылку Grand Sargis в 0,5 литров.

Я понимал, что отказываться было нельзя. Мустафа откупорил бутылку эксклюзивного армянского коньяка и до половины наполнил каждый из двух гранёных стаканов.

– За мир во всем мире - предложил он и залпом осушил стакан.

Я последовал его примеру. "Пойло" действительно было годным. Через пару минут меня погрузило в океан эйфории, но я изо всех сил пытался не окунаться в него с головой.

– А теперь давай на чистоту, - произнёс он с серьёзным видом - у меня будет к тебе всего один вопрос. Куда ты дел то, что принадлежит "семье"? Хотя...стоп...просто отдай мне это и ты вернешься к своей прежней жизни.

– Что...что это?

– Не строй из себя дурака, ты прекрасно понимаешь о чем я!

Моя память отказывалась предоставлять мне нужную информацию. И я действительно не понимал, о чем идёт речь.

– Но...дон...введи меня в курс дела, что тебе от меня нужно?

– Ты не мой "сотрудник", чтобы говорить с тобой о "семейных" делах, и никогда им не станешь. Ты просто хитрая рогатая скотина, которая пытается надуть своего хозяина, не давая ему молока, в надежде, чтобы он её отпустил. Но ты забыл, что скот - это ещё и мясо....хотя...может, до тебя и правда не доходит...авторитет, территории, деньги, власть наконец - все это разом может рассыпаться. У тебя вся информация на меня и на остальных членов мафии. Так что давай по-хорошему: ты отдаешь мне флешку со всеми доказательствами того, что этот разговор останется между нами. И я тебя отпускаю. Все очень просто...