Митроха оказался абсолютно прав - современная макулатура совсем не пропускала воду и сделанная из нее скатерть выглядела просто чудо как хорошо.

– Вот это другое дело, - весело приговаривал Митроха, опуская кастрюлю с картошкой прямо на грудь роскошной красавицы в черном эротическом белье.
– Ведь можешь все сделать правильно, когда захочешь.

Он быстро нарезал сало и хлеб, расставил граненые стаканы по филейным частям остальных настольных красавиц и весело сказал:

– Ну, пора начинать наш сеанс связи, пожалуй. Прошу к столу!

– Ага-ага, - тут же откликнулся пророк, усаживаясь на ящик из-под египетского винограда.
– Это вот - ага. Это - да, пора...

– Это точно, - с большой охотой подтвердил Митроха, разливая водку по граненым стаканам.

"А чего я ждал?
– с грустью думал Эмилий, поднимая наполненный наполовину стакан.
– Какого еще откровения я искал здесь? Печорин Бобровского уезда, бля. Ведь все же было ясно уже тогда - с самого начала, когда Митроха водяру в сидоры загружать начал. Ну, по крайней мере, хоть перекушу чего-нибудь, живот уже прямо к позвоночнику прилипает".

– Ну, за ближний и дальний космос!
– с чувством провозгласил Митроха, стукая своим стаканом по стакану Тихона.

– Ага, - говорил тот, с жадностью страдающего от сильной жажды человека вглядываясь стоящую на столе бутылку.- Это да. Ага.

– За космос, так за космос, - печально сказал Эмилий.
– Хороший тост, даже какой-то безупречный что ли... Универсальный.

Он быстро выпил отчетливо отдающую какой-то химией водку, а затем страдальчески скривился и взял с бедра симпатичной блондинки бутерброд с салом.

Однако закусить Подкрышен так и не успел - настолько последующие события поразили его. Увидеть такое он был просто не готов, да так и замер с поднесенным к полуоткрытому рту, бутербродом, словно бы мгновенно превратившись в восковую фигуру с абсолютно белыми эластичными покровами. Последней внятной мыслью Подкрышена было: "Чужие-2 отдыхают. Терминатор с Хищником тоже...", а затем его сознание заполонили короткие эмоциональные выкрики, бодрые междометия и энергичные короткие словосочетания универсального фольклорного характера.

Действительно, здесь было от чего превратиться в статую.

Как только Тихон осушил стакан, его зрачки ушли вверх и глаза сразу же превратились в пугающие своей абсолютной белизною бельма. В тусклом желтом свете керосиновой лампы казалось, что бельма эти излучают приглушенное красноватое сияние, отчего зрелище казалась еще более ужасным, чтобы не сказать - жутким.

– Кила Силай!
– закричал Тихон (или то, что еще совсем недавно было Тихоном), вскакивая на ноги и хватая Митроху за руки.

Тот едва успел поставить свой стакан, который так и не успел осушить, на стол, тоже вскочил на ноги и крикнул в ответ:

– Кила! Да что с тобой такое?

– Митроха, - бормотал Тихон, крепко сжимая руки Митрохи.- Митроха! Если бы ты только знал, как я рад тебя видеть. У нас тут стряслось такое... такое... мы уже думали, что это - все, конец... Митроха, дорогой ты наш человек.

– Ну, ладно-ладно, - смущенно отвечал на это Митроха.
– Да что там у вас стряслось? Ты толком объяснить можешь?

– Это - потом, - сказал Тихон, как бы приходя в себя и немного успокаиваясь.
– А пока - вот что...

Он отпустил руки Митрохи, стал прямо, расправил плечи, а затем одернул старый распустившийся свитер и торжественным голосом сказал:

– Человек Митроха! Я уполномочен Главным Штабом ВКС ТК, довести до вашего сведения, что вчера, на специальном совещании, было принято решение наградить вас медалью "Малиновой Джиги". Прими мои поздравления, дорогой друг! Сегодня утром, в торжественной обстановке, медаль была вручена телу полковника Хромовальса.

– Спасибо, конечно...
– начал было Митроха, но Тихон его перебил.

– И это еще не все. Митроха, на совещании высших должностных лиц Главштаба ВКС ТК было принято решение, в случае успешного завершения операции по спасению капитана Ломотанго, ходатайствовать о награждении тела полковника Хромовальса высшей наградой Военно-Космических Сил Танцевального Космоса - "Орденом Белоснежной Кружевной Подвязки" со скрещенными бриллиантовыми пуантами "За личное мужество".

– Ну, здесь уж такое спасибо, что я и не знаю как...
– пробормотал Митроха, смутившись еще больше, но Тихон снова его перебил.