Он даже не потрудился надеть рубашку.

ГЛАВА 5

5:45 ДНЯ

— Это ты, Джозефина?

Джози застыла на цыпочках. Проклятие! Мама предполагала задержаться в лаборатории, не далее двух часов назад она предупредила об этом по телефону. А когда мама считала, что задержится на работе допоздна, в 99,99 процентах случаев так оно и было.

Но нет, не сегодня. Из всех дней именно сегодня мама решила её удивить, придя домой пораньше.

Замечательно.

Перед этим Джози почти час каталась на машине, пытаясь принять решение о своих дальнейших действиях. Вариантов, на её взгляд, было множество, начиная с прыжка на машине в реку Анакоста, и заканчивая её возвращением назад в дом Мэдисон, чтобы высказать им обоим всё, что она про них думает. Обдумывались и варианты, за которые ей светило лет тридцать в федеральной тюрьме.

В первые полчаса или около того она сбрасывала все входящие звонки. Сначала Ник, потом Мэдисон, потом снова Ник. Сбрасываем, повторяем ...

Потом пошли смс-ки. Первой написала Мэдисон — быстрый бессвязный поток слов.

Мэдисон: «Джози, только послушай, пожалуйста»

Мэдисон: «Это не то, что ты думаешь»

Мэдисон: «Я про то, на что оно похоже, но это не то»

Мэдисон: «Нику просто необходимо было с кем-то поговорить»

Мэдисон: «А ты была так занята»

Мэдисон: «И так получилось. Я не предполагала делать это. Клянусь».

Потом Ник. Его смс-ки приходили медленнее, как будто он с трудом подбирал слова.

Ник: «Прости»

Ник: «Я не хотел тебя обидеть. Просто так получилось»

Ник: «Ты была такой отчуждённой в последнее время»

Ник: «Я знаю, этому нет прощения»

Ник: «Не знаю, что ещё сказать».

Джози игнорировала их всех. Она не желала отвечать ни на одно сообщение, особенно от Ника. Она не хотела выслушивать его извинения. Или, ещё хуже, их отсутствие.

Джози вспомнился один диалог между ними после занятий. Что-то вроде «мне нужно с тобой поговорить». Может, это был такой его способ порвать с ней?

— Джозефина? — повторила мама. Голос стал громче, и Джози явственно слышала её шаги по лестнице, ведущей из подвала.

Надо было остаться в машине.

— Джозефина! — Мама стояла в проёме двери, ведущей в подвальную лабораторию, всё ещё в белом халате, верхняя половина тёмно-каштановых волос закручена на макушке и закреплена двумя шариковыми ручками.

— Всё хорошо?

Джози открыла рот, чтобы ответить ей, но слова замерли на языке.

— Что? — спросила ее мама.

Джози дрогнула. Она хотела рассказать маме правду — о Нике и Мэдисон, о своей работе и о поезде. Она хотела мягких объятий, чтобы чувствовать, как мамины длинные пальцы с лаской гладят её волосы, услышать её слова, что всё будет хорошо. Но в ближайшие месяцы между ними висело явное напряжение, пропасть, которую они не могли преодолеть. И последнее, в чём Джози нуждалась сейчас, это быть отвергнутой собственной матерью.

— Я в порядке.

— Ты уверена?

— Да.

Джози прислонилась к стене и закрыла глаза. Она внезапно почувствовала головокружение, коридор сузился и завертелся вокруг неё. Она желала только заползти в кровать, натянуть одеяло на голову и молиться, чтобы проснувшись, обнаружить, что она запускает двигатель машины и обгоняет приближающийся поезд. Возможно, тогда бы ничего из случившегося сегодня не произошло.

— А где зеркало? — неожиданно спросила мама.

Вот. Настоящая причина, по которой мама заговорила с ней.

— Я оставила его в гараже.

— Прекрасно, прекрасно, — пробормотала она скорее для себя, чем для Джози. — Я перенесу его вниз в лабораторию.

Затем она откашлялась и неожиданно повернулась к двери своей спальни.

— Я уезжаю сегодня вечером.

Джози покачнулась.

— О!

Великолепно. Мама уже устраивает личную жизнь?

— Я возвращаюсь в лабораторию, — ответила она, словно читая её мысли. — Выполняется эксперимент. За ним необходимо присматривать. Ты будешь здесь в порядке?

Джози пожала плечами.

— Конечно.

— Хорошо. — Мама запнулась, будто хотела что-то добавить, затем снова странно и растерянно тряхнула головой. — Тебе надо отдохнуть, Джозефина. Ты выглядишь усталой.

2:37 НОЧИ

Ощущение времени покинуло её.

Джози лежала на своей кровати в темноте, уставившись в потолок. Казалось, что прошло уже несколько дней, но будильник на тумбочке издевался над ней. Было только четыре часа.