— Палеолит? — быстро спросил Катрфаж.

— Да.

— Вы знакомы с этим археологом? — заинтересовался де Бай.

— Я познакомился с ним в ту же поездку по музеям в 1886 году, когда прибыл в Красноярск, — ответил Ядринцев. — Его зовут Иван Тимофеевич Савенков…

Николай Михайлович рассказал французским ученым как можно подробнее о Савенкове. Его открытия заслуживали этого. Беседа затянулась за полночь…

…Слово «любитель» в отношении к людям, которые помимо основных своих занятий вторгаются в пауку, приобретает в устах «профессионалов» обидный оттенок. Дилетант, любитель — разве можно ученым всерьез полагаться на его работу, наблюдения и выводы! И все же Савенков с его доходящей до фанатичности преданностью науке о древностях, по целеустремленности, стремлению к максимальной точности, совмещенной с осторожностью, любитель-археолог в лучшем смысле этого слова. В своей работе он достиг той грани, когда любительство перерастает в подлинный профессионализм.

Может быть, широта интересов Ивана Тимофеевича была обусловлена и удачно выбранным факультетом Петербургского университета — в 1870 году он окончил естественно-историческое отделение физико-математического факультета. В тот же год Савенков уехал в Сибирь, которая была для него настоящей родиной, поскольку большую часть детских и юношеских лет он провел в Иркутске. Иван Тимофеевич направляется на работу в Красноярск, где сначала, преподает в гимназии математику, физику и естествознание, а затем в 1873 году становится директором учительской семинарии.

Семья Савенковых, по рассказам старожилов, выделялась среди интеллигенции Красноярска. Иван Тимофеевич — человек редкой жажды знания и трудоспособности, замечательный педагог, творчески разрабатывавший проблемы воспитания детей и подготовки учительских кадров. Он отличался поразительной энергией и разнообразием интересов. Сочинитель легких пьесок и стихов для детей, любитель экскурсий и походов, блестящий шахматист, лучший стрелок города и артист, поклонник многих видов спорта, Савенков упорно занимался самообразованием. Супруга его Екатерина Ивановна Батурина — первая женщина в Красноярске, которая поступила на государственную службу. В их доме бывали такие крупные представители русской науки и краеведения, как Норденшельд, Черский, Лопатин, Мартьянов.

Каково же было удивление знакомых Ивана Тимофеевича, когда он внезапно, забросив все свои увлечения, занялся краеведением. Сначала он совершает экскурсии в окрестности Красноярска, а затем становится «ревностным археологом». Заветной мечтой его стало открытие на Енисее… древнекаменного века!

Трудно сказать, что именно подтолкнуло Савенкова к решению такой сложной и необычной задачи: может быть, непрекращающиеся дискуссии о «мамонте в Сибири» или грандиозная Антропологическая выставка в Москве, организованная в 1879 году по инициативе Московского общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при участии ряда крупнейших зарубежных археологов и антропологов, в том числе Катрфажа. Возможно, его увлекли корреспонденции Д. Н. Апучина из стран Западной Европы, где он изучал в музеях древности и копал палеолитические пещеры. Главным, что укрепило мысль о возможности открытия культуры «допотопного» человека на берегах Енисея, несомненно, были заметки И. Д. Черского (У находках у Военного госпиталя. Если культура Homo deluvie testis открыта на берегах Ангары, то почему она не может оказаться на Енисее?!

С чего следует начата, где искать остатки древнейшей культуры? Может быть, так же, как во Франции и Бельгии, в пещерах? Благо их в окрестностях Красноярска и в особенности в долине живописной Бирюсы довольно много. Но разведки в пещерах принесли разочарование. И вот тогда-то, в самый ответственный момент, Иван Тимофеевич знакомится с И. А. Лопатиным, одним из замечательных русских геологов-путешественников. Где бы ни бывал Лопатин — в Минусинских степях, на Сахалине, в Приамурском или Приморском крае, он всюду отмечал памятники старины, описывал их, а некоторые даже раскапывал. У него, в частности, хранилась довольно значительная коллекция орудий новокаменного века, собранная около Базаихи и Ладеек вблизи Красноярска.

Иннокентий Александрович в один из своих очередных приездов в Красноярск посетил Савенкова, и тот рассказал ему о своей мечте найти палеолит на Енисее. Лопатин посоветовал ему искать остатки культуры древних охотников не в пещерах, а в обрывах высоких речных террас, сложенных желтоватой глиной воздушного происхождения, лессом. Ведь именно здесь часто залегают кости древних гигантов — носорогов, мамонтов, быков и лошадей, современников первобытного человека. Если вместе с ними окажутся обработанные камни, это и будет палеолит. На месте открытия надо провести точные геологические наблюдения, установить условия, в которых залегают кости и камни. Если такие находки действительно последуют, то не стоит увлекаться сравнениями и аналогиями с тем, что известно по открытиям в Европе. Главное — точность наблюдений.

Как первый, так и второй совет Савенков принял на вооружение и неукоснительно выполнял их.

Лопатин с этих пор стал Помогать своему коллеге по увлечению археологией. Он снабжал его книгами и библиографическими указателями по «доисторической археологии», предлагал свою помощь при обработке материалов. Савенков высоко ценил его и говорил своим знакомым, что «с геологией и археологией края он знаком более, чем кто-либо другой».

Иван Тимофеевич с энтузиазмом занялся поисками палеолита в Красноярске и прилегающих к нему районах. Однако успех пришел не сразу. Работать приходилось в трудных условиях. В городе не было тех, кто показал бы методы работы как в области археологии, так и в геологии. Среди «неблагоприятных условий» и «прискорбных затруднений» самым, может быть, досадным и труднопреодолимым была «ощутительная бедность литературных пособий». Чисто подготовительный этап работы при характерной для Савенкова добросовестности отнимал много времени. А ведь он был «всего-навсего» любителем, т. е. изучать книги и совершать экскурсии приходилось после выполнения прямых служебных обязанностей.

В 1883 году пришел первый небольшой, но оттого не менее радостный успех. Во время очередной экскурсии в глубокой промоине недалеко от села Ладейки Иван Тимофеевич нашел необычное каменное орудие, которое поразило его. По размерам оно, при сравнении с изящными, гонко обработанными и миниатюрными изделиями новокаменного века, значительно превосходило все известное ему До сих пор. Оббивка камня была примитивна и груба. И даже дополнительная подправка, которой древний мастер стремился «облагородить» свое детище, не спасала положение. Орудие выглядело архаическим и подлинно первобытным. Все это совмещалось с характерной формой изделия. Когда Савенков очистил его от глины и увидел полностью, то удивился: до чего же оно напоминало ему каменные инструменты, которые французские археологи называют в своих изданиях сент-ашельскими и мустьерскими! Мог ли он мечтать о такой древней культуре человека на Енисее?!