Я закрыла глаза. Опять же, я пытался медленно дышать через нос, прилагая усилия, чтобы оставаться спокойной. Папа не позволит ему, не мог позволить. Алик бы взбесился, и я вновь окажусь под ним на этом столе, пока он не истратит весь свой гнев. Папины глаза вспыхнули, губы сжались в тонкую линию.

— Ты еще не женился на ней, Алик. Она остается в моем доме. Ты не сделаешь шлюху из Волковой!

Алика начало трясти от злости. Я положила руку ему на бедро, пытаясь успокоить. Но когда он вскочил с места, сгибая кулаки с покрасневшим от гнева лицом, я поняла, что его ярость перешла все границы.

— Меня, бл*дь, уже достало это, — кричал Алик. — Мы обручены уже два года, и все это гребаное время она живет со мной! Мы слишком долго ждем!

Молчание моего отца сказало мне, что он думает по поводу неуважения Алика. Абрам рванулся вперед, прежде чем папа успел что-нибудь сделать, и, выбросив руку вперед, ударил Алика по лицу, до крови.

— Достаточно! Покажи хоть какое-то уважение, мальчик, или я сделаю больше, чем просто разобью губу, — прошипел Абрам, смущенный вспышками сына.

Алик стиснул зубы, ничего не говоря в ответ. Он никогда не сказал бы ничего отцу. Алик был его марионеткой.

У меня дрожали ноги, я поперхнулась. Алик сердито посмотрел на меня. Видя, что отец смотрит вполне миролюбивым взглядом, я подошла к Алику и, взяв салфетку с моего стола, прижала к его губам. Он не дрогнул, когда я сильно прижала ткань, но его безумные глаза с напряжением впились в меня.

— Иди с нашими отцами сегодня, Алик. Я и одна буду в порядке.

Алик оттолкнул мою руку, руками сжал волосы.

— И что же ты будешь делать... одна?

Опустив глаза и игнорируя его подозрения, я пожала плечами.

— Пойду в церковь.

Рука Алика дернула волосы, но я не подняла глаз. Он знал, зачем я туда пойду. После всех этих лет было удивительно, как моя детская связь с Лукой довела Алика до безумия.

— Алик! Она собирается в церковь. Ты вместе с нами позаботишься о нашей семье. Это твоя обязанность, — приказал Абрам.

Алик хмыкнул в гневе, грубо поцеловал в голову, и внезапно покинул комнату. Я слышал, как мужчины последовали за ним, чтобы проверить своих бойцов. Когда я подняла голову, Иван топтался у выхода, глядя на меня с сочувствием.

— Талия и моя жена тоже будут в церкви сегодня, Киса. Они будут рады увидеть тебя там.

Я кивнула и подарила маленькую улыбку.

— Я надеялась, что они придут, папа Иван. Я... я буду рад увидеть их тоже ... Я рада, что вы пришли сегодня. Я люблю, когда вы приходите... Я...

Я замолчала, горло свело от переполнявших эмоций. На мгновение увидела в его глазах былую боль, но он ничего не сказал, и я опустилась на кресло позади моего стола.

Сначала мне надо организовать проведение боев и убедиться, что дела в Подземелье идут как надо. А после я пойду в церковь и стану оплакивать мальчика, которого должна ненавидеть... но никогда не могла найти в своем сердце это чувство по отношению к нему.

6 глава

Киса

Серж высадил меня около нашей Русской Православной Церкви. Я вышла в душную ночь в черном головном уборе и одежде с длинными рукавами, как требовали того традиции. Быстро побежала вверх по ступенькам, прошла через большие двери. Наверху, в репетиционной комнате, хор пел гимны. Большая церковь была темной, только мягкий свет сечей освещал ее. Как всегда, когда я вошла в этот место, взглянула на картины на потолке, на изображения святых, на Деву Марию, держащую Иисуса.

Чья-то рука мягко легла на плечо, я посмотрела налево и заметила добрую улыбку Отца Хрущева.

— Отец, — приветствовала я и поцеловала руку.

— Ты присоединишься к нам сегодня вечером раздавать продовольствие, девочка? Мы работаем на общественных началах, ты могла бы нам помочь? — спросил он с надеждой.

Сердце забилось при мысли о моем защитнике, сидящем на улице и держащем банку. Прежде чем я успела рассмотреть последствия моих действий, голова кивнула в знак согласия.

— Отлично, — сказал Отец Хрущев, указывая на меня, чтобы я зажгла свечу. — Он добавил: — Я радуюсь, когда вижу, что ты помогаешь нуждающимся, Киса. Это очистит твою душу.

Я натянуто улыбнулась, и тут же улыбка исчезла. Я не пыталась спасти свою душу сегодня вечером или помочь нуждающимся. Согласилась ради своего эгоистичного желания, нет, насущной необходимости увидеть этого человека снова, увидеть его лицо, спросить кто он... почему был на улице.

Взяв длинную свечу, я зажгла фитиль и стала молиться за моего Луку. Пусть он покоится с миром.