Майло показал сквозь щупальца свой нагрудный знак с именем.

– Добрый день, мистер Трэвис.

– Хак. Трэвис Хак.

– Мы можем войти, мистер Хак?

Тот нажал своим длинным пальцем кнопку на пульте дистанционного управления. Ворота открылись внутрь.

Мы припарковались под ближайшей финиковой пальмой и вышли из машины. Поместье находилось изрядно выше соседских участков и занимало минимум пять акров дорогостоящей земли на вершине холма. Подстриженные лужайки и клумбы с ползучей геранью совершенно не заслоняли вид. Границей участка служил отвесный утес, окаймленный обширным водоемом, смыкавшимся с Тихим океаном.

При ближнем рассмотрении дом оказался отнюдь не скромным. Даже будучи одноэтажным, он обеспечивал отличный вид на океан, площадь его потрясала.

Трэвис Хак сунул палец под шапку и вытер пот, выступивший за ухом. Лицо его блестело. Слишком жаркий день для того, чтобы ходить в шерстяном головном уборе. Или, быть может, он просто всегда легко потел.

– Если вы хотите, чтобы я передал какое-либо сообщение мистеру…

– Сообщение, – оборвал его Майло, – заключается в том, что женщина по имени Селена Басс была найдена убитой, и мы должны поговорить со всеми, кто знал ее.

Хак моргнул. Горестно искривленный уголок его губ дрогнул, занимая нейтральное положение, кожа вокруг глаз собралась в морщины.

– Селена? – переспросил он.

– Да, сэр.

– О нет…

– Вы знали ее?

– Она была учительницей музыки. У Келвина. Сына мистера и миссис Вандер.

– Когда вы в последний раз видели ее, мистер Хак?

– В последний раз? Я не… как я и сказал, она давала уроки. Когда они были нужны ему.

– Келвину?

Хак снова моргнул.

– Да.

– И все-таки ответьте на вопрос.

– Прощу прощения?

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Дайте подумать, – произнес Хак, словно действительно испрашивая разрешения; пот катился по его подбородку, капая на сланец. – Я бы сказал, две недели назад… – Он потуже натянул свою шапку. – Нет, пятнадцать дней. Ровно пятнадцать.

– Как вы это подсчитали?

– Мистер Вандер и Келвин уехали на следующий день после того, как у Келвина был урок. Это было пятнадцать дней назад. Келвин играл Бартока.

– Уехали куда?

– На каникулы, – ответил Хак. – Сейчас лето.

– Путешествуют всей семьей? – уточнил Рид.

Хак кивнул.

– Можно спросить, что случилось с Селеной?

– На данный момент мы можем сказать вам лишь, что ничего хорошего, – отозвался Майло.

Повисло молчание.

– Значит, в последний раз вы видели ее ровно пятнадцать дней назад?

– Да.

– В каком настроении она была?

– По-моему, в хорошем. – Глаза Хака впились в мокрый сланец. – Я впустил ее в дом, потом видел, как она ушла. С ней все было в порядке.

– Вы не знаете, хотел ли кто-то причинить ей вред? – спросил Рид.

– Причинить ей вред? Она приходила сюда, чтобы давать уроки. Как и все остальные.

– Какие остальные?

– Келвин на домашнем обучении. Преподаватели приходят на дом. Рисование, гимнастика, каратэ… Куратор из Гетти обучает его истории искусства.

– Келвину не нравится учиться в обычной школе? – полюбопытствовал Майло.

– Келвин слишком талантлив для обычно школы. – Одна нога Хака подкосилась, и он схватился за капот машины; лоб у него был мокрым.

– Талантлив и хорошо играет на пианино, – заметил Мо Рид.

– Он играет классическую музыку, – дополнил Хак, как будто это проясняло все.

– Как давно Селена Басс обучает его?

– Она… сейчас вспомню… примерно год. Чуть больше или чуть меньше.

– Где проходят уроки? – спросил Майло.

– Где? Да прямо здесь.

– И они никогда не проводились дома у Селены?

– Нет, конечно же, нет.

– Почему «конечно»?

– У Келвина очень плотное расписание, – сообщил Хак. – Нет возможности тратить время на то, чтобы ехать куда-то, а потом еще обратно.

– Для уроков музыки не было постоянного места в расписании.

– Совершенно верно; все зависело от того, когда они были нужны, – кивнул Хак. – Они могли проходить раз в неделю или каждый день.

– В зависимости от того, когда это было нужно Келвину?

– Если ему предстояло выступать на концерте, Селена приезжала сюда чаще.

– Келвин часто выступал на концертах?

– Не так уж часто… Все еще поверить не могу… она была такой славной.

– Что еще вы можете сказать нам о ней, сэр?