Как раз в тот момент, когда женщина в очках принесла рисовый пудинг, его сотовый телефон запищал.

– Рид слушает… – Брови его, настолько светлые, что их нелегко было рассмотреть, круто изогнулись. – Да, сэр… подождите, пока я найду, на чем записать. – Потянувшись назад, он достал свой планшет и сделал запись. – Спасибо, сэр. Нет, не в этот раз, сэр.

И нажал кнопку отбоя.

– Директор Рамли говорит, что проследил путь распространения слуха от начала до конца. Юный Брендт рассказал все Сарабет Остер, которая тоже сочла этот звонок забавным. Она поведала о нем девушке по имени Эли Лайт, а Эли рассказала своему парню, Джастину Куперсмиту. Тот решил, что это чертовски смешно, и передал слух своему старшему брату, второкурснику университета Дьюка по имени Лэнс – тот вернулся домой на летние каникулы. Лэнс Куперсмит, похоже, оказался более серьезным, чем все остальные, – именно он позвонил нам. Сказал, что счел это своим долгом.

– Его звонок достаточно просто подтвердить.

Рид кивнул.

– Сегодня утром я запросил отчет о звонке. Он поступил на обычную линию; там разбираются дольше, чем на «девять-один-один», и не делают аудиозапись. Хотите, я сейчас проверю?

– Давайте.

Пару минут спустя Рид сообщил:

– Сотовый номер оператора «Веризон», зарегистрирован на имя Лэнса Аллана Куперсмита, проживающего в Пасифик-Палисейдс. Есть ли смысл ехать туда?

– На данный момент – нет, – ответил Майло. – У нас впереди еще долгий день, надо доесть омаров.

Достав свой собственный телефон, он запросил ордер на доступ в жилье Селены Басс.

Я оставил «Севилью» на вестсайдской парковке и снова сел на заднее сиденье машины Рида. До Индиана-авеню было двадцать минут езды, и Майло воспользовался этим временем, чтобы получить ордер.

По телефону ему дали разрешение и сообщили, что бумаги привезут следом.

– Вы проследили ее по Интернету? – спросил он Рида.

– Да. Ни на какие сайты, где тусуются плохие парни, она не заходила. Я сегодня планировал провести расширенный поиск в «Гугле» по ее имени.

Майло залогинился через мобильный терминал в машине Рида и вышел в Интернет.

– Хорошо беседовать с Господом напрямую… начинаем… два совпадения, один – точная копия второго… похоже, она учительница игры на фортепиано, представляла на концерте ученика… по имени… Келвин Вандер.

Поиск по картинке не дал ничего.

– Учителя фортепиано не входят в категорию высокого риска, – заметил Рид.

– Ничто так не портит неделю, как грустная песня, – хмыкнул Майло.

– А что насчет трех других трупов, лейтенант?

– Посмотрим, что обнаружат наши копальщики. А тем временем надо понять, что у нас уже есть.

Я высказал свои мысли о человеке, зацикленном на болоте.

– Может быть, – обронил Майло. Рид не сказал ничего.

Дом Селены Басс, переделанный из гаража, был двухэтажным и располагался за одноэтажным двухквартирным зданием, отделанным белой штукатуркой.

В самой большой квартире в этом здании, окруженном декоративными апельсиновыми и банановыми деревьями, проживала хозяйка «поместья», древняя дама по имени Анюта Розенфильд, величественно восседавшая в кресле на колесиках. Веселая горничная-филиппинка провела нас в тесную гостиную, где было не продохнуть от розовых бархатных драпировок, растений в горшках и фарфоровых фигурок на вычурных подставках.

– В январе ей исполнится сто лет!

Старуха не пошевельнулась. Глаза ее были открыты, но взгляд их казался бессмысленным, а колени ее, похоже, были настолько хрупкими, что не выдержали бы даже веса одной из ее драгоценных фарфоровых куколок.

– Это поразительно, – отозвался Майло, останавливаясь поблизости кресла на колесиках. – Мэм, можем мы получить ключи от жилища мисс Басс?

– Она ничего не слышит и не видит, – сообщила горничная. – Задавайте все вопросы мне. – Она ткнула себя пальцем в грудь. – Луз.

– Луз, можем мы…

– Конечно, офицеры! – Она извлекла ключ из кармана своей формы.

– Спасибо большое.

– С ней все хорошо – с Селеной?

– Вы ее знаете?

– На самом деле, я ее не знаю, но иногда вижу ее. В основном тогда, когда ухожу. Иногда она тоже уходит.

– Когда вы видели ее в последний раз?

– Хм-м… вот сейчас, когда вы это сказали, я припоминаю, что не видела ее уже довольно давно. И знаете, я не видела свет в ее доме… уже несколько дней, по меньшей мере. – Она судорожно вздохнула. – А теперь приехали вы… о, Боже!

– Несколько дней? – переспросил Рид.

– Примерно четыре, – уточнила Луз. – Может быть, пять, я не считала.

– Какой она была?

– Я никогда с ней не разговаривала, мы просто улыбались и говорили «привет». Она казалась очень милой. Красивая девушка, худая, совершенно никаких бедер, сейчас все такие.

– В какое время вы обычно уходите с работы? – спросил Майло.

– В семь часов вечера.

– Кто-нибудь работает здесь в ночную смену?

– В семь часов домой приходит дочь миссис Розенфильд, Элизабет. Она работает сиделкой в больнице Сент-Джон. – Луз заговорщицким шепотом продолжила: – Ей семьдесят один год, но ей все еще нравится работать в неонатальном отделении интенсивной терапии, с младенцами. Так я с ней и познакомилась. Я – аттестованная сиделка и тоже работала в интенсивной терапии. Я люблю младенцев, но здесь мне нравится больше. – Она погладила свою подопечную по плечу. – Миссис Эр – очень славная женщина.