За пределами этой постоянно расширяющейся зоны света еще остаются анклавы тени, ведущие отступательные бои, а кое-где и участки настоящей тьмы. В тени сидят изменившие своему высокому долгу госчиновники-коррупционеры; там же, где тьма, прячутся преступники, мафиози, вплоть до нелегальных торговцев оружием и перекупщиков краденного…

Увы, эта благополучная схема не имеет ничего общего с действительностью! Прежде всего, сам закон давно потерял какую бы то ни было связь с принципами «света» и «блага». Он, принимаемый послушными истеблишменту парламентами, готовится группами юристов и политтехнологов, точно просчитывающих последствия в многоходовых «шахматных» партиях, которые власть имущие разыгрывают против общества. Закон одновременно может быть кнутом для аутсайдеров, для профанов, не допущенных к «скрытым кормушкам», – но при этом поднимать рентабельность теневого бизнеса именно тем, что последний находится под запретом.

Замечательным примером этого может быть «сухой закон» в США, принятый при президенте Вудро Вильсоне после Первой Мировой войны. С 28 декабря 1918 по 5 декабря 1933 мафия в частности и криминальный мир США в целом сделали на этом законе чудовищные деньги, львиная доля которых была присвоена официальными элитами. Кстати, за некоторое время до принятия этого закона алкогольный бизнес стал выводить предприятия с американской территории в Канаду, Мексику и на Кубу и создавать в расширенных масштабах предприятия по пивоварению внутри США, поскольку пиво имело ограниченный допуск на рынок. Именно социально-политическое перерождение американского государства, связанное с перекачкой наличных ресурсов «самогонного» происхождения в карманы федеральной бюрократии через криминальные каналы, привело к созданию полицейского монстра ФБР под управлением мегаломана и гомосексуалиста Эдгара Гувера. Внутри этой организации американская империя централизовала и упорядочила всю структуру тайных отношений властей с преступным миром.

После 1945 года крупная буржуазия в Старом Свете подверглась разгрому одновременно с двух сторон: США и СССР, поделивших между собой сначала Европу, а затем и остальной мир. В Великобритании при этом к власти пришли радикально настроенные лейбористы, которые подвергли экономику старейшей капиталистической страны последовательной национализации, тем самым расчистив площадку для экономического постмодерна, окончательно утвердившегося к сегодняшнему дню.

Постмодернизм в экономике означает беспредельное царство транснациональных корпораций, которое стало возможным благодаря разрушению семейных домов крупной промышленной буржуазии, окончательному торжеству финансово-спекулятивного капитала над товарным производством и закату государственных суверенитетов. Сегодняшние крупнейшие компании, в том числе и носящие славные исторические имена (типа «Крупп» или «Тиссен»), состоят из трех главных компонентов: множество, как правило, анонимных акционеров, наемный менеджмент и совет директоров, который и является площадкой присутствия реальных обладателей политической воли и носителей исторического проекта, традиционно связанных со старым аристократическим истеблишментом Европы и – частично – остального мира.

В США, где крупная буржуазия осталась становым хребтом американской цивилизации, политико-экономическая ситуация иная, что и приводит к серьезному конфликту между американским государственным суверенитетом и стремящимися к полному освобождении от любых ограничений глобальными ТНК со штаб-квартирами в Европе.

Но и в США, как и в остальном мире, финансово-спекулятивный капитал, который представляет собой, говоря российским экономическим новоязом, «воздух», полностью господствует над производительной частью экономики. Это означает, что акции компаний, являющиеся предметом биржевых спекуляций, во-первых, оторваны от реального положения дел в этих компаниях, в частности, от их материальной базы; во-вторых, под эти акции выпускаются дополнительные финансовые документы (как бы «акции второго поколения»), которые являются уже, с точки зрения реальной экономики, совершенно фиктивным продуктом, но, тем не менее, обладают денежной стоимостью, иногда многократно превосходящей фактически уровень капитализации компании, которая их выпускает.

Сама эта «воздушная» экономика, прокручивающая в многомерных спекуляциях бесчисленные триллионы долларов, совершенно легальна с точки зрения действующих законодательств, но при этом абсолютно преступна, например, согласно шариатскому праву, регулирующему экономическую жизнь.

Эта экономика преступна и с точки зрения интересов физического человечества, его будущих поколений, ибо в спекуляциях «воздухом» проедается их достояние, и люди завтрашнего дня обречены родиться в мире, где им вообще ничего не принадлежит.

Однако есть и другой аспект: поскольку «воздушная» экономика не может существовать без паразитирования на реальной базе, она порождает необходимость ненормально ускоренного прокручивания финансовых средств, находящихся в распоряжении как можно большей совокупности физических и юридических лиц. Иными словами, денежная масса должна крутиться во много раз быстрее, чем это диктуется нормальным уровнем товарооборота и народного потребления. Без этого спекуляции «воздухом» очень быстро обнажат свою природу «пирамид», и за этим может последовать общий коллапс мировой экономики.

Это означает, что биржевые спекуляции не могут протекать безопасно без поддержки разветвленного экономического криминала. В нелегальных видах бизнеса прокручиваются с огромной скоростью чудовищные массы наличных денег, которые потом легализуются через ТНК, имеющие «добропорядочные» фасады (нефть, газ, автомобилестроение и т. п.), а, кроме того, недоступные в силу своей надгосударственной позиции для национальных фискальных органов.

Обыватель считает, что мафиозный бизнес – это наркотрафик, незаконная торговля оружием, азартные игры и проституция. Конечно, истеблишмент давно интегрировал в себя криминальные структуры, которые получают доходы с человеческих пороков. Но это только видимая часть айсберга. Ее пиар-функция еще и в том, что сосредоточенность прессы и массовой культуры на ней оставляет за кадром гигантский размах преступного бизнеса в совершенно неожиданных для широкой публики сферах.

Прежде всего, не нужно питать иллюзий, будто связи легальной экономики и официального истеблишмента с криминалом начались после Первой Мировой войны. Пресловутое происхождение так называемых «старых денег» (гигантских наследственных состояний Морганов, Рокфеллеров и т. д.) из пиратской активности основоположников этих семей – это лишь романтический отголосок того факта, что ведущие морские державы (Англия, Франция, Голландия) давали лицензию на каперство (пиратство) наиболее удачливым «рыцарям разбоя» на больших океанских дорогах.