В этом состоит особый парадокс социального процесса: общество тавтологично в каждый данный момент, но ценность этого момента должна увеличиваться по сравнению с предыдущим; в противном случае общество ждет коллапс. (Легко понять, почему в прошлом пики благоденствия при особо мудрых государях завершались, как правило, стремительным и ужасающим обвалом – в спокойные времена обычно стабилизировался стоимостный критерий времени, прекращалась его постоянная переоценка!) Итак, суть системы в том, чтобы избавить общество от кризиса, а точнее, структуру политического контроля - от коллапса. Единственный способ, которым можно осуществить совместимость тавтологии с перманентным ростом – это развести их по разным плоскостям. Например, в высших эшелонах социальной иерархии господствует тавтология, а в массовом пространстве происходит непрерывный рост. Такова модель информационного общества. Оно производит потоки информации, в которую превращается время тех, кто ее создает (скажем, время интерактивных пользователей Интернета), при этом нет никаких ограничений для роста стоимости этой информации: это должно определяться непосредственно экономическими модераторами «интеллектуального производства».

Повторим еще раз: кризис, в который вовлечено человечество – тектонического масштаба, смена антропологических парадигм. Наиболее очевидный аспект, еще охватываемый глазом, это несоответствие психофизиологических возможностей нормального индивидуума, принадлежащего к западному постиндустриальному обществу, тем обязательствам, которые на него будут наложены завтра. Внутренние возможности роста за счет экстенсивной перестройки человека – образование, расширение социальных контактов, обретение мегаполисной психологии, изменение ритма жизни – полностью исчерпаны. Однако этому не способному развиваться дальше человеку уже сейчас начинают предъявляться новые вызовы. Система требует от него, чтобы он «стоил» (т. е. производил отчужденную стоимость в единицу времени) по меньшей мере в десять, а то и больше раз, чем он реально способен при нынешней политэкономической организации. Для этого было бы нужно, чтобы каждый из участников экономического процесса стал бы неким Ван Гогом или, по меньшей мере, Пикассо – при сохранении сегодняшней рыночной оценки творческих продуктов этих художников. Такое возможно, если большинство из принадлежащих к «золотому миллиарду» станет – не настоящими, конечно, – но виртуальными, условными Ван Гогами. Иными словами, они должны обменять все, чем владеют сегодня, – и это буквально, – на билет за право войти в качестве участника в «интеллектуальную экономику». Естественно, что для обитателей мировой провинции, не обладающих изначально степенью социализированности, необходимой для этого перехода, в такой перспективе не остается никакого шанса: они должны быть выброшены из общества и из истории, чтобы не превращаться в балласт.

Однако, такое политэкономическое устройство – пока еще перспектива. Сегодня функцию виртуального роста по отношению к мировому обществу почти полностью осуществляют Соединенные Штаты. Это беспрецедентная ситуация, которая сама по себе является демонстративным элементом кризиса. Фактически страна расплачивается со всем миром векселями, выписанными под залог ее особого политического статуса. С одной стороны – все производство человечества, весь объективированный капитал, в который превращается время миллиардов европейцев, китайцев, индийцев и т. п., с другой – производство чистого количества, исчисляемого в долларах.

В действительности, такая схема, при которой один эксклюзивный субъект мирового процесса производит оценку всего, что создано остальным человечеством (да, кстати, и им самим!), не может не создавать серьезных проблем. Вопреки расхожему мнению, США превратились в камень преткновения на пути у подлинного глобализма, ибо суть последнего как раз в информационном обществе, в том, чтобы время превращалось непосредственно в информацию, а информация - в ценность, и таким образом весь пассивный (т. е. ранее созданный) капитал мог бы быть переоценен заново. На пути у такой интеллектуальной экономики стоит почвенный империализм страны, которая в силу чисто эмпирических обстоятельств истории сделала свой великодержавный суверенитет главным предметом экспорта.

Политэкономическая сторона мирового кризиса в его нынешней фазе в том, что существование США бросает вызов глобальному обществу. До тех пор, пока современный порядок будет обустроен вокруг единственной политической «точки сборки» - госдепа США, транснациональные корпорации и сверхэлитные клубы, стоящие за ними, не могут реализовать свою золотую мечту об интеллектуальной экономике ноосферы. Они принуждены работать с чужим расчетным инструментом, отражающим совершенно другой брэнд, суверенитет альтернативного глобализму американского правящего класса.

Идеологически эта ситуация выражается как непримиримый конфликт между двумя мифами. Глобалистский миф манит народы земли (стремительно лишающиеся корней и превращающиеся в сборища не связанных друг с другом люмпенов), обещанием повысить капитализацию единственного ресурса, которым они владеют: их жизненного времени. Это обещание, разумеется, никогда не будет выполнено, потому что виртуальная экономика не способна превратить несколько миллиардов мировой провинции в сверхсоциализированных жителей мирового мегаполиса. Но большинство жителей земли этого пока еще не знают.

Второй миф – американский – это «сияющий город на холме», «Новая Атлантида», где каждый приставший к ее берегам (легально) может реализовать американскую мечту: конвертировать свое жизненное время в домик с газоном, стоимость которого будет неуклонно повышаться (пока его не снесут). Этот миф эффективно привлекал совсем уж отчаявшихся в XIX в., он получил второе дыхание благодаря военному триумфу США в океанах и на суше в XX в., но сейчас он практически перестал работать. Во-первых, народы мира не могут переехать в США, да и отдельным людям туда все труднее добраться. Во-вторых, экспорт американской мечты за пределы своей национальной территории начинается не с «раздачи домиков», а с уничтожения тех, которые у людей уже есть. И поскольку идеологическую войну с глобализмом США – пока еще не признаваясь в этом – уже проиграли, они неизбежно должны обратиться к главному аргументу в пользу своей исключительности – силовому.

Криминальная экономика как столп мирового порядка

Люди привыкли думать о том, что в мире существуют Закон и Порядок, присутствующие как своеобразная «зона света». Все, что туда попадает, прозрачно, правильно и соответствует неким критериям общечеловеческой нормы. Последняя же (норма) есть артикулированная юридическим языком, подспудно присутствующая в душе почти каждого идея высшего Блага.