Шрифт:
– Но почему?
– Хомка, милая, на объяснения нет времени! – застонал Лешка. – Разыщи подругу, и убирайтесь! Когда будете в отеле – позвони. Вместе придумаем, что делать. А пока просто вспомни и сопоставь – сколько газет напечатали эту статью? Откуда они все знали? Слишком мало времени прошло! Вспомни, как было со мной. И быстрее, пожалуйста, быстрее!
– Хорошо, сделаю, – пообещала я, заразившись его тревогой. – Я побежала. И еще, – запнувшись, я прошептала, – я люблю тебя, Лешка.
Спрятав телефон в карман на липучке, я с удвоенной энергией бросилась на поиски подруги. Я расспрашивала на английском всех встречавшихся мне людей, но они лишь пожимали плечами.
Но тут я услышала знакомый голос, доносившийся из-за неплотно прикрытых дверей. Таньский что-то громко доказывала, безбожно коверкая английские слова.
Я вошла без стука. Таньский, просияв, бросилась ко мне:
– Ну наконец-то! Поговори ты с ним, у меня не получается!
– А кто это? – улыбнулась я смуглому вальяжному мужчине, сидевшему за столом и с каким-то нехорошим любопытством рассматривавшему нас.
– Это главный редактор, а может, владелец этой газетенки, – торопливо зачастила подруга. – Я не очень поняла, если честно. Я показывала всем, кого встречала, газету со статьей, и вот, попала сюда.
– Таньский, уходим, – шепнула я ей. Пока она возмущенно подбирала слова, я на английском обратилась к редактору или владельцу: – Извините, пожалуйста, моя подруга ошиблась. Надеюсь, она не очень вас побеспокоила? Мы сейчас уйдем.
– Ну зачем же? – По-русски он говорил с жутким акцентом, но почти правильно. – Останьтесь. Вы же так спешили сюда.
Я рванулась к двери, таща за собой Таньского…
Не успели.
ГЛАВА 16
Тишина давила. Мягко, бесшумно, на лапах из пыли, она подползла к Хали и, выждав какое-то время, пошла в атаку. Грудь была деловито перехвачена ремнями тоски, отчего дышать становилось все труднее. В ушах поселился какой-то мерзкий комар, задавшийся целью свести своим писком Хали с ума. Хоть бы один, самый маленький, звук извне, из-за стен камеры! Какой-нибудь стук или окрик, что ли. Только чтобы исчез этот ватный монстр, тайный агент отчаяния!
Но было по-прежнему тихо. Так, ладно, придется воевать самостоятельно, иначе можно простенько и со вкусом сойти с ума. Или сползти. Или спрыгнуть. Как кому удобнее. Потому что ситуация, любезно открывшая двери перед Хали Салимом, выглядела полностью и абсолютно безнадежной. Слабенькая, полудохлая надежда на помощь отца возилась где-то в углу ситуации, пытаясь встать на ноги. Но у нее, у надежды, получалось плохо. Совсем не получалось.
Да и что мог сделать Мустафа Салим, чем помочь своему неудачнику-сыну? Он и так сделал все возможное и невозможное в прошлый раз, вытащил Хали, дал ему шанс начать жить заново.
Хали грустно усмехнулся. Сколько сил, не говоря уже о деньгах, потратил тогда отец, а оказалось – все зря…
Все происходившее той проклятой зимой Хали Салим помнил очень смутно, словно фильм, который смотрел невнимательно, без интереса. Но ему действительно в тот период было, в общем-то, безразлично, что с ним будет. Шок от увиденного тем утром, словно нокаутирующий удар (или укус?) Майка Тайсона, выбил из души Хали все чувства и эмоции, оставив пустую оболочку, выполняющую самые примитивные функции. Она, оболочка, тупо следовала простейшим командам, не заморачиваясь на предмет целесообразности последних.
Потому Мустафа и рискнул, поставив на кон практически все – свою репутацию, свой бизнес, свою свободу, наконец, – лишь бы спасти сына, вернуть того к жизни. Пустые глаза Хали, из синих ставшие блекло-голубыми, снились отцу по ночам. Мустафа ни секунды не сомневался в том, что его сына подставили. Зачем, для чего – вопрос оставался открытым, но это сейчас было не главное, с этим можно было разобраться и после. А пока надо было вытаскивать Хали. Законным путем не получилось – что ж, придется закон обойти. Разруливать осложнения будем после того, как сын снова станет прежним.
Все получилось. Какое-то время пришлось подождать, пока в городском морге не появился труп какого-то бродяги, очень похожего на Хали. Остальное было просто. И очень дорого. В результате – достойные похороны неизвестного бродяги и живой, пусть и не совсем здоровый, сын на свободе.
Теперь помочь Хали было гораздо проще. Частная клиника в Швейцарии, свежий горный воздух, покой, уединенность, лучшие врачи – и вскоре пустая оболочка открылась наконец уставшим болтаться без хозяина чувствам и эмоциям, которые, возбужденно толкаясь и радостно гомоня, хлынули обратно.