Шрифт:
– Ну вот, видишь, – улыбнулась я подруге, – твоего Хали взяли вместе с остальными, просто как работника этого отеля. Разберутся и отпустят.
– Но мы ведь все равно пойдем в полицию? – с надеждой посмотрела на меня Таньский. – Чтобы его отпустили побыстрее. Мы ведь скоро улетаем.
– Пойдем, не волнуйся.
ГЛАВА 15
В поход в полицейский участок мы выступили где-то часов в 12 дня. Солнце палило нещадно, обычно в это время мы отсиживались в номере, но сейчас Таньский и мысли не допускала о потере драгоценного времени, которого и так оставалось все меньше.
Поскольку идти мы собирались в серьезное учреждение, то и одеться попытались соответственно. Правда, очень трудно совместить два совершенно противоположных соответственно – погоде и полицейскому участку. Но не зря же Таньский волокла с собой свои кофры! Там можно было найти любое одеяние. И обувание, что было более актуально, поскольку в моих любимых шлепках сейчас впору было передвигаться по льду благодаря чудесной сверкающей подошве из битого стекла. А в дорожных кроссовках топать по плавившемуся от жары асфальту что-то не хотелось.
– Ну что, баба Нюра, – припомнила мне вчерашнее Таньский, протягивая свои скетчерсы, – не только ты у нас предусмотрительная, оказывается. А тоже ведь измывалась над подругой и даже ничуть не помогала тащить.
– Форс-мажор нафорсил и намажорил, кто ж знал, – примерила я этот гибрид кроссовок с босоножками. Слегка великоваты, но в такую жару это самое оно. – Обещаю, поедем обратно – помогу. Чуть.
– Не нужен мне твой чуть, – улыбнулась подруга, – Хали поможет.
– Точно! – хлопнула себя по лбу я. – Тогда что же ты копаешься! Пошли скорее за твоим личным носильщиком и моим выручателем.
– Меркантильная ты душонка, без выгоды и шагу не ступишь! – запустила в меня полотенцем Таньский. Запуск не удался. Полотенце было потеряно где-то в районе мыса Канаверал.
Наконец мы были готовы. Таньский надела длинные свободные брюки из нежно-голубого шелка и тончайшую белую блузку. Полупрозрачную шаль на тон светлее брюк мы с ней очень долго набрасывали и так и эдак, стараясь добиться нужного эффекта. Добили. Эффект, я имею в виду. И еще как! Когда Таньский, «дыша шелками и туманами», выплыла из отеля, раздался клац и хруст. Челюсти, господа, челюсти. Клацали упавшие на асфальт, хрустели вывихнутые.
А Таньский, дополнившая свой убойный наряд большими дымчатыми очками, и впрямь выглядела потрясающе. Я рядом с ней не замечалась, присутствуя словно тень. Но именно этого мы и добивались, ведь я буду наводчиком (справок), а Таньский главным оружием в борьбе за Хали. Поэтому мой прикид, состоявший из любимых бриджей с множеством карманов, позволявших мне обходиться без сумки или рюкзака, свободной майки и бейсболки (а, да, еще и скетчерсы Таньского), как нельзя больше соответствовал избранной роли. И солнцезащитные очки у меня были самые обычные, функциональные (прошу заметить, последнее слово через «о»!). По карманам я растолкала все свои вещи – мобильный телефон, паспорт и деньги. Хотела было взять и фотоаппарат, но потом опомнилась – хороша бы я была с ним в участке, прибабахнутая туристка, снимающая местные достопримечательности! Так недолго и в камере оказаться из-за камеры.
Выйти-то мы из отеля вышли, а вот куда идти дальше? М-да. Сосредоточившись собственно на сборах, мы упустили из виду то, что полицейский участок отнюдь не входит в культурную программу нашего туроператора, поэтому его местонахождение оставалось тайной.
Мы озадаченно осматривались по сторонам. Да вот же, в 200 метрах от входа в отель, стоянка такси! Там и узнаем. А заодно проверим действие нашего секретного оружия марки «Таньский». Есть ведь «беретта», «збройовка», «кольт», а у нас – «Таньский».
Внезапно что-то царапнуло сознание. Я отмахнулась, но потревоженное сознание, раскапризничавшись, со всей дури завопило: «Пожар! Горим! Бомбят! Да открой же глаза, дура!» Нелепость последнего эпитета заставила меня внимательнее посмотреть по сторонам. Ага, вот оно!
В двух шагах от нас газетчик раскладывал свежую прессу. Задев ненароком Таньского, я бросилась к пахнущей свежей типографской краской пачке и схватила верхний экземпляр.
– Ты что толкаешься, как носорог? – услышала я голос подошедшей подруги. – Зачем тебе газета на арабском? Можно подумать, ты умеешь… Ой!
Увидела. Ну еще бы – с первой страницы на нас, сияя белозубой улыбкой, смотрел Хали. Фотография была явно из той, прежней жизни аниматора – никакой банданы, очков – уверенное, надменное лицо хозяина жизни.
– Что это? – прошептала Таньский.
– Вопрос по существу, – огрызнулась я, роясь в карманах в поисках мелочи. – Газета. И пожалуйста, держи себя в руках. Твоему нынешнему имиджу вряд ли будет соответствовать банальная бабская истерика, сопровождаемая тупыми вопросами, подобными первому.