— Шлюха! — сквозь зубы процедила Цинния.

Наконец-то Джапоника увидела Гиацинту улыбающейся, хотя улыбка мало ее украсила: и без того тонкие губы вытянулись в нитку.

— Если вам хоть сколько-нибудь дорога память об отце, вы уедете немедленно! — Гиацинта бросила взгляд направо, затем налево и, кивнув, пригласила своих сестер последовать за ней. Девушки дружно вышли из гостиной.

— Ты молодец, — сказала себе Джапоника и посмотрела на собственные руки. Она сжала их так, что задубевшая от холода кожа кое-где потрескалась и выступила кровь. Стараясь не думать о боли, девушка подошла к креслу-качалке и со вздохом облегчения опустилась в него.

Выходило, что лорд Эббот со всеми шестью сыграл весьма злую шутку.

— И зачем он это сделал? — пробормотала Джапоника. Может, он думал, что она больше подходит на роль дуэньи для дочерей на выданье, чем на роль опекунши для малолетних детей? Но эти девицы оказались не только гораздо старше, чем он дал ей понять, они оказались еще и гораздо хуже воспитаны, чем можно было предположить!

Джапоника думала, что девочки из семей аристократии всегда хорошо и чисто одеты, причесаны, умыты. Но эти больше походили на отпрысков базарной тетки, выросших на рыночной площади и всю жизнь впитывавших в себя базарную брань! Только старшая, судя по всему, умывалась утром. А что до их волос… Нет, лучше не думать о них сейчас, не то снова затошнит. Едва ли удастся выдать хоть одну из них замуж!

— Черт, — прошептала Джапоника. Три вполне зрелые падчерицы и еще две, которые вот-вот войдут в возраст. Что же с ними делать? Она думала… Впрочем, это уже не имеет значения. Будь они младенцами или невестами, ее это больше не должно волновать.

— Мисс… Миледи?

Худая женщина средних лет в фартуке и коричневом рабочем платье стояла в дверях, нервно потирая руки.

— Я не хотела побеспокоить вас, миледи. — Служанка присела в реверансе. — Я — мисс Дороти Уиллоу, гувернантка сестер Шрусбери.

— Добрый день, мисс Уиллоу.

«Бедняжка, — подумала Джапоника, — она больше похожа на тень от тростинки, чем на живого человека. Сколько же ей, должно быть, приходится терпеть от несносных „деток“».

— Что я могу для вас сделать? Гувернантка опустила глаза.

— Я бы хотела попросить увольнения.

— Вы желаете уволиться? Но вы не можете сделать это сейчас. Мне нужны союзники. Без вас мне не привести дом и домочадцев в надлежащий порядок. Скажите, что вы остаетесь!

Гувернантка сгорбилась и пролепетала:

— Я вынуждена настаивать, миледи. Девочки уже не в том возрасте, когда…

В дверях показался дворецкий.

— Так мне подавать карету, мадам? Джапоника в недоумении подняла бровь:

— С какой это стати?

— Мне сказали… — дворецкий обменялся взглядами с гувернанткой. — Мне сказали, что мадам останется ночевать на постоялом дворе в Афтон-Нерве.

Итак, «девочки» пустили в ход тяжелую артиллерию. Но Джапоника была не из тех, кто сдается под натиском врага.

— Напротив. Велите принести мои вещи наверх. Мне все равно, какую комнату вы мне отведете, но перед чаем я хотела бы принять ванну, чтобы смыть с себя дорожную пыль.

Бершем украдкой оглянулся. В парадном два лакея переминались в нерешительности с багажом гостьи в руках. Пока никто из домочадцев однозначно не воспринимал ее как полноправную хозяйку дома и имения. Быть может, она и растерялась от неподготовленности, но умение быстро перестраиваться было у нее в крови. Джапоника мысленно приготовилась к затяжной позиционной войне.

— Вы что, все здесь новички? Не знаете своих обязанностей?

Длинное лицо дворецкого приняло выражение почтительного испуга:

— Жду указаний, мадам.

— Я не хотела бы настаивать на формальностях, но хочу, чтобы вы себе уяснили: я хорошо понимаю положение вещей: я — виконтесса, а вы — дворецкий.

Бершем уловил нотки гнева в голосе Джапоники и застыл от ужаса.

— Да, госпожа, — пролепетал он.

— Вы получили распоряжения. Пока это все.

Джапоника подхватила мокрый шлейф своего индийского муслинового платья и, не оглядываясь, с самым независимым видом прошествовала мимо остолбеневших привратников к парадной лестнице. Втайне она мечтала лишь о том, чтобы никто из слуг не решился проверить на деле ее способность командовать. Все и вся здесь были против нее. На ее стороне оставалось лишь сознание правоты своего дела, но на этом, как известно, далеко не уедешь.

На полпути наверх она оглянулась и бросила ждущей внизу прислуге:

— О да, мисс Уиллоу. Вы можете составить мне компанию во время чая. Всем остальным: пока я все не обдумаю, ни от кого прошение об отставке не принимается. Пожалуйста, проинформируйте дочерей лорда Эббота, что они тоже могут присоединиться к нам с мисс Уиллоу, когда мы будем пить чай.

Мисс Уиллоу покраснела как вишня.

— Я не хотела обидеть вас, миледи, но…

Сверху что-то полетело, и в тот же миг на пол упала разбитая тарелка и послышался гневный вопль.