Город. Стены. Чарли. Мои ботинки. Небо.

Всё, что было ярким и солнечным, стало хмурым, туманным. И обратить этот процесс вспять не являлось возможным.

Как только я снял наушники, вдоволь насытившись восклицаниями Мика Джаггера, у меня зазвонил телефон. Я остановился. С опаской выудил мобильник из кармана.

К счастью, то была Бри. Я нажал на кнопку и приложил телефон к уху.

— Как у вас там дела? — не дожидаясь её приветствий, поинтересовался я.

— Сид в порядке, — заверила меня Бриджет. — И её рана практически исчезла.

— Кто бы сомневался, — ничуть не удивившись услышанному, буркнул я.

— Томас, я хотела сказать о сообщении от NightWolf'а, — оставив мои слова без замечаний, сказала Моррисон.

— Так оно и тебе пришло?

На сей раз удивиться мне пришлось.

— И Сидни тоже, — грустно сообщила она. — Всех нас предупредили о том, что страшные тайны будут узнаны.

— А что, если не только нас?

Вопрос, казалось, застал её врасплох.

Нет, а что мог сделать NightWolf с четырьмя людьми, самые главные секреты каждого из которых уже, по идее, были известны? Он явно не мог ограничиться столь узким кругом лиц. В это был вовлечён кто-то ещё.

Были ли это наши одноклассники? Наши родители? Наши знакомые ещё откуда-нибудь?

Секреты есть у всех. У каждого. И никто не хочет, чтобы они оказались раскрыты без их ведома. Если наши секреты уже были известны, это было потрясающее средство для того, чтобы нами управлять. Манипулировать.

— Я не знаю, — наконец, выговорила Бри. — Но есть у меня подозрения, что это свершится завтра.

— Что именно?

— Раскрытие тайн. Поэтому к этому стоит подготовиться.

Только вот как готовиться к тому, чего не знаешь?

Радовало лишь то, что финал был действительно не за горами. И порой мне казалось, что я уже готов к любому исходу, лишь бы поскорее избавиться от этих сообщений, запугиваний и смертей.

— Ты ещё долго будешь с Сидни? — спросил я.

— Я буду на связи, — успокоила меня Бриджет. — Не переживай.

— Спасибо, — поблагодарил я и отключился. Хотя за что я благодарил? Действительно ли я так беспокоился о Сидни?…

Конечно, я беспокоился. Она была моей подругой. Она была моей девушкой, в конце-то концов.

Но имело ли это хоть какое-то значение?

Я словно терял вот такие чувства к Сид. Хотя можно ли потерять то, чего у тебя никогда не было? Мог ли я сказать, что любил её не так, как любят друзей?

Это было по-настоящему страшно, но с каждой минутой я всё больше понимал, что это не то, с чем я согласен. Я боялся это признавать, однако то, что произошло тогда у неё дома, выглядело какой-то большой ошибкой. Я не знаю, что нас заставило сделать это. Что нас притянуло друг к другу. Что конкретно меня притянуло к ней.

Но я переживал за неё. Потому что я уже устал терять близких мне людей. Любой бы на моём месте устал. Потому что это невыносимо больно. Есть же такие люди, которые болеют очень и очень часто, всякими пустяками. Им же это не нравится. Они ведь готовы на стенку лезть, понятия не имеют, что же им делать. Вот и у меня, и у всех нас так же: мы устали от этого вируса, выкашивающего нас с корнем. Что самое обидное, так это то, что от вируса этого никто не придумал лекарств. Разве что существовало какое-нибудь магическое заклинание, останавливающее весь это ужас. Звучит, словно бредни пьяницы, наверное, но я всё больше начинал думать именно о такой стороне разрешения нашего конфликта. О стороне столь же мистической, сколь и всё происходящее.

Родителей дома не было. Они были на работе. Хорошо, хоть тут удивляться было нечему.

Я умылся ледяной водой, словно пытаясь собрать в порядок мысли, плутавшие в моей голове. Не скажу, что были на то веские причины, однако порядка последнее время очень не хватало. Везде.

Я поднялся на второй этаж и собрался было зайти в свою комнату, но что-то заставило меня задержаться.

Я медленно повернул голову, вдруг услышав какой-то шорох. Конечно, вероятнее всего, это были пакеты, наполненные всякими вещами. Они всё время хрустели, не удерживаясь на месте. Мама прямо-таки обожала наполнять из до нельзя, а потом жаловаться, что они рвутся и падают.

Вот только в этом углу никаких пакетов никогда не стояло.

Я посмотрел на стену, подняв взгляд. На полу ничего не было. А на стене была надпись. Большими буквами. И все слова были начертаны кровью.

«Никому не говори.»

Когда я прочитал эту фразу, у меня сразу возник вопрос: что не говорить? А что тогда говорить? А кому не говорить?

Я подошёл поближе. Вероятно, вокруг надписи могли быть какие-то подсказки. Тайные послания, знаки, приписки более мелкими буквами. Что угодно, что могло ответить хоть на один из появившихся у меня вопросов.