А кровь была свежая. Будто бы только что написали на стене. И тут же убежали куда-то, скрывая следы преступления.

В голове пронеслась мысль о том, что это могла быть Хейли. Она ведь покинула Чарли, непонятно лишь, надолго ли. Что, если в такие моменты она путешествовала по городу, разыскивая себе новых жертв?

Что, если таки новые жертвы действительно находились, просто нам не было об этом известно?

Но никаких подсказок найти не удалось. Только эти три коварных слова.

Я спустился вниз, зашёл в ванную, достал из шкафчика тряпку, намочил её в воде. Быстро взбежал вверх по ступенькам и принялся оттирать написанное. Кровь удивительно легко поддавалась оттиранию, словно ждала момента, когда, наконец, покинет стены моего дома. Когда с этим было покончено я отошёл, чтобы убедиться, что разводов никаких не осталось. К счастью, покрытие настенное у нас было такое, словно оно воском пропитано — вода пятен не оставила. И вообще: никаких улик не осталось. Так и не скажешь, что тут было что-то написано. Да ещё и кровью.

Вздохнув, я снова спустился вниз, выбросил тряпку в мусорное ведро, предварительно скомкав её так тщательно, что следов крови на ней заметно при мимолётном взгляде не было. А ведь в крови она хорошенько искупалась.

Когда я, наконец, зашёл к себе, то закрыл за собой дверь. Было не по себе оставаться одному в доме, где уже успел побывать дух убийств, с открытой дверью в комнату. Чувствовалась какая-то незащищённость. А так: моя комната — моя крепость. Хоть и шаткая наверняка.

Усевшись за стол, я сгрёб в сторону всякий хлам вроде старых фантиков и тетрадок, в которых уже не было места никаким записям, и открыл свой ноутбук.

Он оказался включён.

Я попытался вспомнить, может, я его оставил так, когда уходил в школу. Но нет: я довольно чётко помнил, что последний раз его открывал вчера вечером, чтобы прочитать статью о планетах земной группы для школьного доклада, и, конечно же, я не забыл его выключить.

На экране всё так же висел водопад, стоявший у меня в качестве фонового рисунка. Нервно сглотнув, я посмотрел, какие приложения были открыты.

Браузер.

Я распахнул окошко на весь экран и посмотрел на вкладки. Вчерашняя статья, запросы в поисковике… и видеозапись. С которой я, безусловно, знаком не был.

Я кликнул мышкой, чтобы начать её проигрывание. Замер в ожидании.

На экране появился мой дом. Потом дом Чарли. Потом Сидни. Бриджет.

Потом на чёрном фоне белыми буквами — то, что я только что стёр со стены. «Никому не говори.»

Дёрганное изображение здания нашей школы. Обычный будний день: кто-то бежит, сломя голову, кто-то с кем-то переговаривается.

Вот бежит Чарли. И я невольно пытаюсь сопоставить, когда же это могло быть снято.

Я догадываюсь: после гибели Джо. В тот день Шарлотта припозднилась, вбежала к нам, запыхавшись. Подтвердила наши забавные предположения о том, что она бежала. Ну конечно, она бежала, что тут и думать было.

— Эти люди даже не догадываются, что находится бок о бок с ними, — прозвучал хриплый голос за кадром. Определить, кому он принадлежал, было невозможно: автор видеоролика использовал программу, корректирующую голос до неузнаваемости и превращающую его в механический, не человеческий. — А ведь это что-то всегда было с ними. Рядом.

Следующие кадры — уже внутри. Автор видео прошёл мимо шкафчиков, некоторые ученики даже помахали рукой в камеру, улыбаясь.

Я в недоумении поставил запись на паузу. Получается, кто-то расхаживал в тот день с видеокамерой, а мы даже не заметили этого? Кто-то снимал нашу школу, этому кому-то даже радовались, и этот кто-то имел прямое отношение к смертям. А мы его проглядели.

Хотя была вероятность и того, что создатель ролика эти видео у кого-то украл. Что снимал не он.

Собравшись с духом, я продолжил просмотр.

— Это что-то не появилось здесь по щелчку, а существовало довольно давно. Просто теперь решило выбраться наружу.

От этого голоса невольно бросало в дрожь. О чём он говорил?

— И это что-то имеет оттенок крови и железный солоноватый привкус. Это что-то обрушится на вас лавиной, если вы это заденете. И ваша подружка это задела.

Ваша подружка это задела… Стоп.

Получается, говорила точно не Хейли. Хотя могла говорить и она, просто в третьем лице о себе.

Но создавалось ощущение, будто она выставлялась тоже жертвой. Словно не она привела этот ужас в город, а город привёл этот ужас.

В голове это, конечно, укладываться не собиралось.

— Когда она выпустила это наружу, всё завертелось.

На экране стали возникать кадры, словно кто-то щёлкал фотоаппаратом.

Мёртвый Джо. Мёртвая Лекса. Мёртвый Билли. Я мчусь и спасаю Бри. Бри прыгает и обрушивает меня наземь. В классе вылетают стёкла, все визжат, мистер Клаус погибает. Сидни тонет. Мать Сидни падает с лестницы и громко кричит, воет от боли, бьётся в конвульсиях.