И вот тогда было придумано специальное средство, которое выдергивало несчастную пленницу из сна, позволяя тому сохраниться и не завершиться при исчезновении главной героини. Дыра во сне медленно, но затягивалась, заменяя облик сноходца чем-то другим, и всё это время Рыба оставалась на крючке, зависнув в шаге от требовательного жадного сна.

Эксперимент прошел на ура, его с тех пор проводили еще пару раз, в самых запущенных случаях, но прозвище «Рыба» закрепилось за первопроходцем. Разумеется, это был тот вариант, которого я всеми силами жаждала избежать. Так что предстояло приложить все усилия и всё мое умение убеждать.

– Ты готова, - без напоминания повторил Вест.
– Давай!

«Наверное, так инструктора скидывают начинающих парашютистов», - успела подумать я, но в этот момент тянущее неудобство, которое преследовало меня все последние недели превратилось в силу, способную перетянуть слона, а я им не являлась, и потому с головой ухнула в сон.

И едва удержала равновесие, оказавшись в крошечной хлипкой лодке. В ней едва-едва хватало места нам с Андреем, а уж из чего она была сделана, я и думать не хотела. Просмоленная парусина или что-то в этом духе.

Зеленая почти до черноты вода медленно двигала нашу лодку, но мне было некогда размышлять, что нас ждет сегодня — пороги или огромная рыбина, питающаяся исключительно вот такими лодками.

– Яндра, - я решила сразу брать быка за рога, не желая болтаться потом на крючке как какая-нибудь приманка.
– Сегодня я пришла в последний раз. Попрощаться.

Лицо сновидца вытянулось, и он даже, кажется, стал меньше светиться. В который раз я с досадой подумала, что из него мог выйти отличный морф. Он чувствовал свои сны как никто другой!

– Ты так долго не появлялась, а теперь меня бросаешь, - заявил он обиженным тоном.
– Она говорила правду. Все вы одинаковые!

Я на всякий случай ухватилась за бортики начавшей раскачиваться лодчонки и уточнила:

– Кто говорил?

На самом деле в глубине души я догадывалась, что услышу, но правда оказалась совсем печальной. Лучше бы я его не расспрашивала.

Как оказалось, реальная жизнь Яндры не слишком значительно отличалась от его снов. Разве что чудовищ и разнообразия было поменьше. Судьба наградила его тонкой и влюбчивой натурой, но с девушками ему никогда не везло. Во снах он выглядел несколько моложе, чем в жизни, поэтому я и ошибалась, полагая его ненамного старше себя. В жизни он разочаровывался куда дольше. Его постоянно бросали девушки, друзья не звали на вечеринки и в походы, и только мама неизменно оказывалась рядом с ним. Всегда поддерживая и утешая.

Она же и помогла ему понять, что так будет всегда — и никто кроме нее не останется с ним навсегда. А те, кто его бросил — лучше бы они умерли. И эта ранимая душа, нежный поэт совершенно естественно считал, что в этом мама права. Вот и мои «смерти» были лишь отражением реальных уходов.

– Вот и ты тоже уйдешь, - вяло закончил Андрей, и у меня по спине пробежал холодок. Похоже, сейчас я обеими ногами ступила в то, чего мы с Вестом так пытались избежать. Судя по всему, Андрей не делал разницы между теми, кто ушел от него и теми, кто умер. А выглядел таким милым юношей... Я отчаянно пыталась придумать, что сделать.

– То есть, ты хочешь, чтобы каждый, кто ушел от тебя, умер?
– уточнила я, стараясь смотреть прямо в глаза Андрею, а никак не поверх его головы, где за его спиной вставала огромная волна.

Мне даже показалось, что в волне я вижу женское лицо со смутно знакомыми чертами. Впрочем, эти черты немедленно исказились, сменившись жабьей мордой, а потом собачьей. Волна пошла рябью, напоминая змеиное тело. Что-то такое я и подозревала — эта милая женщина, мать Андрея, всегда незримо присутствовала в его снах, избавляясь от любых конкуренток.

Как я и надеялась, Андрей смутился и попытался отвести глаза. Я попала в яблочко! Он относился к тем приятным и людям и тонким натурам, которые предпочитали, чтобы всё происходило без и участия. Мне теперь нужно было лишь сильнее надавить.

– Ну они бросили меня...
– пробормотал он, не зная куда деть руки и склоняя голову. Я наклонилась еще ниже, почти к коленкам, чтобы поймать его взгляд.

– Бросили, ушли, - ласково произнесла я, сама поражаясь своему голосу.
– Как им умереть за это? Хочешь, чтобы их сплющило от столкновение с грузовиком? Или их раздутые от воды трупы должно прибить к берегу? И чтобы рыбы объели их тела за их предательство? Ты этого хочешь?

Я знала, что рискую, но знала и другое — в глубине души Андрей не был злым. Слабым и запутавшимся — может быть, но не злым. Совсем другое дело его мать, но и она могла оказаться всего лишь матерью, защищающей своего ребенка. Мои мама с папой ради меня самой старались как могли избавить меня от необходимости думать, что происходит вокруг меня. И пусть я хотела быть журналистом, но в мечтах освещала я всякие невероятные вещи, а не что-то вроде того, что происходило в жизни каждого из нас. Что случалось у моих подруг, у одноклассников. Даже у самих родителей.