– В сон конкретного человека отправиться легко, если вы достаточно знакомы, - задумчиво произнес мистер Совершенство, когда я разъяснила мою причину появления.
– Правда, во сны других морфов ходить не принято без приглашения.

– Не получится?
– немедленно скуксилась я. Все мои планы рушились у меня на глазах!

– Не принято, - терпеливо повторил мистер Совершенство.
– Ольга, мы часто делаем то, что не принято или даже запрещено. Мы же морфы. Я навяжу тебе мостик на одну ночь. Когда уснешь, приснится не срочный сон, а этот мостик. Главное, идти по нему не оглядываясь и думать, в чей сон хочешь попасть. Начнешь сомневаться или менять выбор — сама виновата.

Он ничего не стал пояснять, но я и без того обладала неплохим воображением — всё Вест врал или просто дразнился — отличное у меня воображение, даже слишком!

Но отказываться было уже немного стыдно. Так что я согласилась, запоздало сообразив, что Вест может заподозрить неладное, если я не появлюсь в подобранном мне кошмаре. Хотя — если вспомнить о парадоксе времени во снах, я запросто могу оказаться в другой ночи или что похлеще. Предательская мысль, что меня может занести к Андрею, была с негодованием отвергнута и выставлена из головы.

Так я оказалась на этом хлипком мостике, который был перекинут через ничего — мистер Совершенство не стал напрягаться и придумывать какую-никакую пропасть у меня под ногами. Зато думать про Веста было куда проще — я уже злилась за свою дурацкую идею, на себя злиться было грустно, и я со всей самоотдачей злилась на него.

Я даже не перестала злиться, когда уже оказалась во сне Веста. Точнее, я не сразу это поняла, просто мостик вдруг закончился, и я очутилась в кромешной темноте. Даже испугалась поначалу, а потом сообразила, что Вест тоже мог видеть кошмары. Почему бы нет? И вот в такой кошмар я и попала.

И я, конечно, немедленно успокоилась. Потому что чужие кошмары — это пустяки, если только ты не в роли главного чудовища, конечно. Я снова было забеспокоилась, когда меня неожиданно залил свет. Я зажмурилась, запоздало сообразив, что кто-то открыл дверь в мое временное пристанище.

– Чудесно. Я подозревал, что ты однажды свалишься мне на голову, но обнаружить себя в собственном сне, да еще и в собственном шкафу — это пять!
– заявил Вест весело, пока я пыталась открыть глаза и увидеть что-то большее, чем цветные пятна.

– Дорогой, кто там?
– издалека раздался приятный женский голос.

– Никто, мама, - откликнулся Вест. Я даже не обиделась. Увидь я во сне или наяву в шкафу даже лучшую подругу, я бы предпочла ответить также.

Вместо того, чтобы выпустить меня из шкафа, Вест сам забрался внутрь и захлопнул дверцу. Я почти успела испугаться — я не боюсь шкафов или замкнутого пространства, но только когда оно всё замкнуто со мной одной, а не с кем-то еще, как он дернул за невидимую мне веревочку и зажглась лампочка.

Когда-нибудь я обязательно спрошу Веста, почему ему снятся такие забавные шкафы. Но не сейчас.

– Ну, раз ты не испугалась возможности снова серьезно влипнуть и забралась в мой шкаф одной забавы ради, а не для какого-то дела, я думаю, это значит, ты готова, - с самым серьезным лицом произнес Вест. А я уже знала, что такое лицо у него, когда внутри он просто погибает от смеха. Вот теперь и правда страшно стало.

– Я готова?
– повторила я за ним, чтобы потянуть время.

– Я готова?
– вот так и спросила я, нервно кусая губы. У меня уже вся тонкая кожица с них была объедена, но я не могла остановиться. И потом, ногти-то я уже все сгрызла!

Вест закатил глаза и прищелкнул пальцами.

– Ты спрашиваешь уже шестой раз, но я буду душкой и снова отвечу. Да, ты готова, - ответил он.
– Хватит трястись, я тебя подстрахую. В крайнем случаю выдерну тебя на крючке как рыбу.

Хотя нет, он сказал «как Рыбу». Это была интересная история. Сначала я думала, что прозвище «Рыба» закрепилась за старостой группы Веста за холодные руки, потом — что за её безжалостное спокойствие по отношению к чужим. Но на деле всё выходило куда интереснее.

Когда-то на далеком для них втором курсе Рыба залипла в индивидуальный сон, как сейчас я. Это был не кошмар и смерть ей не грозила, но это розовое липкое нечто, что сновидцем определялось как романтический сон, её порядком сводило с ума. Нет, сначала она даже гордилась тем, что какой-то сновидец так влюбился в неё, что снит почти ежедневно, водит кормить единорогов сладкой ватой и посыпает лепестками роз, но потом ей стало не до смеха. Это никак не заканчивалось, и сама она выбраться оттуда не могла.