Так, продолжая всхлипывать, я и полетела вниз. Мне повезло там, где уже не ждала ничего хорошего. Как оказалось, не только я плохо видела дно этой расщелины, Андрей, похоже довольствовался самим фактом моего падения, потому как до дна я долететь не успела — сон свернулся раньше. И я очнулась на том же диване, где заснула, только с нормальными, чуть растрепанными волосами и своими собственными ногами — прошу заметить, всё в тех же джинсах! Ну и зареванная как не знаю кто.

– Ну и где ты хвост потеряла?
– недовольным голосом спросил Вест, хотя было видно, что мое очередное исчезновение не прошло для него спокойно. Жюль тоже выглядел взволнованным, но молчал.
– С ним тебе было куда лучше!

И я снова разревелась, но уже от облегчения.

– Просто представьте, что вы попали в фильм ужасов, - я была рада на каникулах увидеться с подругами, но просто обсуждать проведение праздника не могла. С того памятного сна я просто боялась спать и видеть собственные сны, стараясь не засыпать в снах и как можно больше работать и учиться, не позволяя себе скользнуть даже к колодцам мало ли где мен могла ждать новая встреча с Андреем! А мне не очень-то хотелось его видеть после прошлой встречи. Света взглянула сначала на Ваську, а потом уже на меня. Это и понятно. Если Васька скривится, мол, что за глупости приходят в голову, то и Света даже думать об этом не будет. Выбросит из головы быстрее, чем я моргнуть успею.

Но Василиса задумчиво уставилась в потолок, и я уверенно продолжила свое «если бы».

– В этом фильме есть главный герой и вы...ну как получше объяснить... его подружка, - кажется, я немного покраснела. Хотя я заметно охладела к Андрею, но не настолько, чтобы не алеть щеками от одной только мысли о том, что я могла быть для него подружкой. С другой стороны, он же вроде бы говорил о любви, когда пытался спасти меня. Раз за разом неудачно, конечно, а в последний раз вовсе не узнал и обругал, но у каждого свои недостатки. Мы с ним не так хорошо знакомы.

– Обычное дело, - кивнула Василиса.
– У главного героя или подружка или лучший друг постоянно умирают первым. Я угадала?

Повезло мне с подругой. Сразу с порога разложила все по полочкам, и объяснения уже особо никакого не надо. А ведь это она мне всегда в укор ставит, что я всё сортирую и анализирую. Сама-то недалеко ушла! А главное, как вовремя. Как раз, когда моя голова совершенно отказывается соображать!

– Совершенно верно, - со слишком явным облегчением воскликнула я, но подруги вроде бы ничего не заметили.
– И вот как сделать, чтобы не умереть?

– Можно попробовать стать главным героем и выжить, - предположила Васька задумчиво.
– Хотя это довольно сложно.

Мысленно я с ней согласилась. По существу, не просто сложно, если говорить о моей реальности, а невозможно. Сон снится Андрею, а не мне. Я, конечно, могу ему отомстить и попытаться увидеть сон с ним. Но мне это мало чем поможет.

– Куда лучше убить главного героя. И съесть, чтобы уже наверняка, - с совершенно серьезным лицом закончила Васька.
– Это разом весь фильм сведет на нет.

И непонятно даже, шутит она или и впрямь так думает!

И вот тут Света сказала неожиданно гениальную вещь. С ней иногда такое случается, но всё равно никто никогда не ждет гениальное — и от неё. Она вроде как приложение к нам с Васькой, и только я одна знаю, что не к нам, а к одной Ваське. И вот очередное её откровение.

– На самом деле, ничего не поможет, если сценарист или режиссер фильма решил, что ты должна умереть.

Вот так просто, да. Осталось понять, кто режиссер снов Андрея. Потому как поверить в то, что он сам их такими себе снит — это значило для меня разочароваться слишком во многом.

И вот разбираться почему-то не хотелось. Я окончательно поняла, что интриги и расследования — это не для меня. Хотелось понятного. Хоть на факультет теоретиков переходи! И как назло, с новым полугодием всё становилось еще более далеким от понятного.

Например, вместо занятий по звукам у нас проводили факультатив по снам-минуткам. Отвечать за их логичность, живучесть и прочие качества было не нужно. Критерием оценки результата становилось от противного полная абсурдность этого сна. Варить горы в огромной кастрюле, водить хоровод вокруг лося-пельменя, наматывать на шею радугу — в этих сна было возможно всё. Минусы были тоже — эти минутки хоть и были хрупкие как снежинки, невероятно стремились закрепиться в реальности снов, отчего иногда слипались в ком, перемешивались, и если за ними не уследить, то лось-пельмень мог варить горы в десятках снов, что было совершенно недопустимо.

Так что нас учили распознавать такие слипающиеся сны и разбирать их на составляющие. И пусть это было почти также весело как Золушке отделять пшено от проса, но куда лучше, чем попадать в кошмары и умирать оригинальными и совсем нескучными способами.

Я теперь держалась подальше от библиотеки и комнаты отдыха, подсознательно не желая услышать от Ники или Веста, что ничего сделать с моим случаем нельзя. Одно, когда тебе это говорит взрослый, и совсем другое — услышать это от кого-то близкого по возрасту. Так что я неожиданно стало много времени проводить со своей группой, чем несказанно их удивила.