– Анечка, ты очки ищешь?
– ласково спросил он и протянул футляр.

Я откашлялась — звук получился сиплый и тихий, а горло сразу заныло.

– Спасибо, - просипела я, падая в кресло. То есть, это я считала, что просто плюхнусь на то место, которое уже видела в шаре. На деле же мне пришлось примеряться и медленно опускаться рядом. Паника поднималась всё сильнее, уже мешая дышать. Я тоже стану старой, да? Вот такой же? Не хочу! Я боюсь! Выпустите меня!

Похоже, меня затрясло потому что старичок Никита обеспокоенно отложил газету и снял очки.

– Всё хорошо, Анечка?
– спросил он. Я глубоко вдохнула и задержала дыхание. Я не имею права пугать этого человека, который зовет маленькую старушку, у которой всё болит, «Анечкой» и видит её во снах каждый день.

Я просто закачу потом истерику. Дома. Когда проснусь. Пусть папа поит меня кофе, а мама делится пирожными. Но здесь и сейчас я должна справиться, пусть жизнь и не готовила меня к этому. Я вообще не собиралась думать о старости — это слишком далеко и никогда, слышите? Никогда не случится со мной!

– Я просто вспомнила, как мы познакомились, - ляпнула я первое, что пришло в голову, и запоздало испугалась — вдруг сейчас придется вспоминать, а я и не знаю ничего?

Не пришлось. Старичок просто взял меня за руку — осторожно, чтобы не сделать больно, и прикрыл глаза. Наверное, у него текли слезы. Я не могу сказать точно, потому что у самой глаза были мокрые.

– Я тебя люблю, Анечка, - прошептал старик прежде, чем мир свернулся — у стариков часто бессонница или поверхностный, часто прерывающийся сон. Об этом я слышала.

Я перенеслась в класс, чувству себя двояко: словно украла это признание у Анны Васильевны, и в то же время не желая отдавать его, самое первое признание в любви, которое я слышала.

Кажется, мои щеки всё еще были мокрые, хотя личина спала, едва я выбралась из того сна. Я думала, Картина Георгиевна будет ругать меня за провальную практику, но та снова сумела удивить меня.

– Ольга, молодец, - отрывисто произнесла она.
– Немедленно просыпайся и засыпай в локацию колодцев. Тебе нужно передохнуть и успокоиться. Анна Васильевна, вы пойдете в сон Оли завтра.

А я, что я. У меня не было даже сил спорить. Я кивнула, и, избегая сочувственных взглядов одногруппников, проснулась. Не меньше минуты я пялилась в темный потолок прежде, чем снова провалиться в сон. Тот самый, в котором вдалеке шумит лес, а вокруг колодцы, манящие прохладой и звездами.

– Не хочу становиться старой, - выпалила я, едва мы с Васькой и Светой встретились, чтобы вместе идти в школу. Точнее, я пришла к Василисе, а Света сидела у неё. Наверное, она живет неподалеку, иначе я просто не понимаю, как она добирается в такую рань.
– Старость ужасна.

– И тебе доброе утро, - откликнулась Васька, отчего-то раздраженная, словно ей всю ночь снилось такое же, как мне. И нет, не колодцы, а вот это ощущение старости самой себя.

Она с мрачной решимостью запихивала в сумку доску для рэндзю, и я через силу улыбнулась. Похоже, эта игра должна была настигнуть меня и в реальности.

– О, чего вспомнила!
– вдруг заговорила Света.
– Мне тут странный сон приснился, будто мы с Олей играли в эту штуку.

– Чудесно, - буркнула Васька, надевая сапоги.
– Даже во сне со мной никто не играет, только с кем-то другим.

Наверное, она шутила, но мне стало не по себе, будто я её и впрямь подвела.

– Что с ней?
– шепотом спросила я у Светы, когда Васька прямо в сапогах прошла в комнату за забытой там второй обувью.

– Это всё ты со своей старостью!
– неожиданно заявила та.
– Будто не знаешь, что, пока бабушка у неё была жива, она с ней жила, ходила в другую школу и в никакие походы родители её не брали. Она очень скучает.

– Точно, - пробормотала я, а вернувшаяся Васька избавила меня от необходимости врать дальше. Потому как ничего такого я не знала. Может, Васька скрывала это от меня? Но почему? Это не та информация, которая могла значить что-то особенное. Уж в такой-то я разбиралась отлично — у меня всегда были ушки на макушке, стоило где-то произойти чему-то грандиозному.

Просто удивительно, как каждая новая проблема успешно отвлекает меня от предыдущей! Если так пойдет дальше, то я погрязну под ними и уже никогда не смогу выпутаться. Начать, наверное, стоит с самого простого. Теперь, когда я обнаружила, сколько странного и непонятного происходит вокруг меня, ссора с Жюлем уже не казалась чем-то серьезным. Скорее наоборот, я не была уверена, что понимаю, чего так разозлилась. Но и как теперь вернуться, не могла придумать.

– Ты всё ещё о старости думаешь с таким лицом?
– поинтересовалась Васька резким голосом.
– Не стоит переживать, несколько десятков лет тебе не о чем волноваться.