– Анна Васильевна, - обрадовался мистер Совершенство так искренне, что я с трудом подавила в себе желание придушить старушку.
– Как вы справились?

– Вы, конечно, красавчик, - отозвалась Анна Васильевна.
– Прямо как с картинки. Да только стара я для таких красавчиков, и дома у меня муж есть.

– Идеально!
– пуще прежнего обрадовался мистер Совершенство.
– Наличие крепких чувств в реальности и верное оценка собственных возможностей — лучший вариант. Кто еще?

Кто-то еще зашелестел тетрадкой.

– Ваш вариант, Сергей?
– обратился к нему мистер Совершенство.

– Мне девчонки нравятся, - чуть смущенно ответил тот. Наши соседи пришли в движение. Похоже, этот простой ответ вывел из ступора практически всех. Наверное, остались мы с Джейн и Аня. За мелкую я больше всего переживала — в её возрасте я могла без памяти влюбиться даже в кого-то вроде моего первого куратора Паши.

Отвлекшись на гипотетические переживания Ани, я почувствовала себя свободнее и вспомнила, что терпеть не могу таких вот красавчиков. Что со мной такое? Мне вообще брюнеты нравятся! И моложе! Этому же не меньше тридцати, куда мне такой старикан?

И я уже совершенно спокойно раскрыла тетрадь, чтобы начать записывать. Если так подумать, то мне еще и повыше нравятся. И потощее.

– Немного усложним для наших молодых людей, - внезапно произнес мистер Совершенство и принялся массировать свое лицо. Я даже писать перестала, так удивилась. Самое интересное, что касался он только лица, но менялся целиком. Он стал чуть ниже, в плечах его пиджак обвис, зато рубашка натянулась.

Пара минут — и перед нами была такая же прелестная златовласая девушка.

– Пишем дальше, не отвлекаемся,- ласково своим же голосом сказал мистер Совершенство нам, и я снова нырнула в тетрадь.

К концу урока так или иначе все что-то написали. Кроме Мортимера. Об этом нам сообщил сам преподаватель.

– А ты почему не писал, Морт?
– поинтересовался он.

– А вы мне вообще ничем не нравитесь, - отозвался мальчик.
– Какой вообще смысл всё описывать?

Мистер Совершенство ничуточки не обиделся и не расстроился.

– Индивидуальная непереносимость морока, иногда встречается, - пояснил он.
– Это довольно хорошо для тебя, но плохо для обучения. Трудно научиться тому, что сам не понимаешь и не чувствуешь.

– Я справлюсь, - коротко ответил Мортимер, и преподаватель не стал с ним спорить.

Перемену мы провели в столовой — похоже, всем сильно захотелось узнать побольше о новом предмете и учителе.

– Его обучение — сплошная дискриминация, - пожаловалась Джейн, с аппетитом вонзая зубы в булочку.
– Надо найти что-то неприятное, а это часто то, чем человек не похож именно на тебя! Или на твой идеал, что ничуть не лучше.

– Слишком глубоко копаешь, Джейн, - пожал плечами Дмитрий.
– Люди всегда делятся по какому-то признаку. И не всегда это воспринимается воинственно. Как насчет тех, кто любит консервированный горошек и тех, кто ненавидит его?

– Да причем тут горошек, - обиделась девушка.

– Очень даже причем, - поддержал Дмитрия Виктор.
– Салат с горошком для тех, кто его не любит, весьма неприятное начало праздника. Я вообще не понимаю, почему ненавистники горошка до сих пор не восстали!

Зрелище, представшее нашим мысленным взорам было до того сюрреалистичным, что в дальнейшем мы жевали молча.

Следующего преподавателя мы заметили не сразу. Сытые и от того добродушные, мы менялись местами, чтобы лучше познакомиться на занятии, когда услышали покашливание. Потребовалось несколько минут, чтобы убедиться, что никто из нас не кашлял.

– А теперь, когда вы все взбодрились, предлагаю всё-таки начать урок, - раздался голос от кафедры. Но за ней никого не было. По крайней мере, так нам показалось на первый взгляд. А затем мы разглядели плавающий в воздухе рот.

– Чеширский кот?
– блеснула знаниями Аня.

– Очень мило, но нет, — отозвался рот.
– Просто не вижу смысла появляться перед вами целиком. Имя, внешность и прочие глупости будут отвлекать вас от моего предмета. К слову, теорию звуков у вас будет вести эхо — ему вообще лень сниться студентам.

По его голосу было непонятно, осуждает он этого эхо или завидует. Скорее всего, и то и другое.

– Я преподаю первокурсникам науку о мимикрии, - продолжал рот.
– Пока больше теории и немного практики с другими участниками. Накладывать и растягивать образ на самого себя вы сможете курсе на третьем, там мы с вами снова встретимся. А для начала давайте разберемся, в каких ситуациях сноходцу может потребоваться изменить голос или «потечь» лицом. Речь не идет о смене личины, это немного другое, постарайтесь это учесть.