С негромким треском диван встал на середину пузыря. Я прямо залюбовалась. Вроде бы и не совсем сама делала, но удовольствие от хорошо проделанной работы присутствовало.

– О-о!
– похоже, у Жюля было схожее ощущение. Интересно, как люди попадали в теоретики? Это же всё удовольствие от снов теряется — сплошь расчеты и карты, сонники и предсказания.

Тем временем Жюль переместился на одну половину дивана и со вздохом откинул голову на подлокотник. Я поспешно сосредоточилась на второй карте — той самой книжной полке с лампами-жуками. Тут-то меня и настигло желание похулиганить. Ну вот зачем Мортимер вообще заикнулся про живые предметы? Это же просто ящик Пандоры.

– Ты не против, если лампы будут немного...
– я пощелкала пальцами, чтобы подобрать слово. Не стоило говорить сразу о живых лампах — лично я ни за что не согласилась бы на такое, а Жюль мог оказаться похож на меня, как не странно это осознавать.
– Двигаться?

Восторг в глазах парня — да он едва ли старше меня, между прочим!
– заставил меня забыть о всех беспокойствах по поводу этой идеи.

Снова этот сочный треск — словно ломаешь спелое яблоко, и прямо в пространстве повисли полки, на которых медленно ползали, трещали раскрываемыми и складываемыми жесткими надкрыльями жуки-лампы. Вот этот момент меня смутил — насколько я помню, звук должен накладываться отдельно. Надеюсь, я не слишком напортачила.

Уверенности в этом у меня не было, поэтому круглый ковер и камин я создала, не отступая ни на йоту от нарисованного. Поэтому труба камина уходила в пустоту, что заставило Жюля чуть смутиться. Последняя карта сделала нас обладателями столика, на котором располагался чайник, две чашечки на блюдцах и блюдо с круассанами. Да уж, если бы я посмотрела все карты внимательно, мне не пришлось бы спрашивать, откуда мой сосед. Хотя это выглядело даже немного чересчур. Словно он не француз, а мое представление о французах. Хотя, возможно, моя подозрительность не имеет под собой никакой подоплеки.

Круассаны оказались муляжами. И не знаю, спросить-то не у кого — то ли я недостаточно постаралась, то ли с таких карт нельзя сделать еду. Последнее шло вразрез со всем, что я видела до сих пор, но первое было обиднее.

Жюль при этом совсем не выглядел расстроенным.

– Можно подбросить в камин вместо дров, - предложил он.
– А то я их не нарисовал.

Я подумала было о том, как здорово будет, если мы угорим прямо во сне, но потом прикрикнула на себя мысленно. Сны становятся такими, как мы их видим — вот и нечего придумывать себе неудачу на пустом месте. Похоже, отругать себя, пусть даже мысленно, довольно эффективно — через минуту в нашем камине горел огонь, а в чайнике оказался отличный чай, пусть и без сахара.

А прикрывшись учебником, можно было свободно разглядывать соседа, который что-то чертил на деревянном планшете. Со временем я поняла две вещи. Первое — я могла и привыкнуть к его внешности и рано или поздно перестать замечать, а значит, и ненавидеть. Это была хорошая новость. Вторая была похуже — за все это время я не прочитала ни строчки.

– Вам много задают, - произнесла я вслух, едва не испугавшись собственного голоса в уже привычной тишине.

– О да, - Жюль поднял голову от работы и очаровательно улыбнулся. Что за человек! Только привыкнешь...
– Я поэтому и пошел в теоретики. Тут сразу видно, что получается. А практики... у вас так много завязано на импровизацию и уверенность в себе — я бы так не смог.

Я надулась. Теперь буду думать об этом и сама не справлюсь!

– Я подумал, может, нарисовать часы, чтобы мы могли знать, когда пора на занятия?
– продолжил тем временем Жюль, будто и не видя моего настроения.

– Тут нет времени как такового, - возразила я. Надо же, что-то он не знает. Даже настроение поднялось. А я и не подозревала, что я такая противная, ну надо же!

– Так можно и не цифры на табло разместить, а слова вроде «Пора на учебу» или «Домашняя работа», - пояснил Жюль.

– «Вызов к ректору» и «Шеф, всё пропало!», - развеселилась я.
– Давай тогда электронные часы делать, чтобы буквы могли во что угодно складываться, мало ли, что мы не учтем.

Как оказалось, сказать было куда проще, чем сделать, но в конце-концов мы справились. Успели ровно — на вытащенных мною из карты часах моргнуло табло и появилась ярко-зеленая надпись: «Пора вставать!».

В этот раз я проснулась легко и еще несколько минут лежала с закрытыми глазами, разбираясь, всё ли успела как нужно. По всему выходило, то я напрасно невзлюбила Жюля — он был отличным теоретиком и во многом думал как я. Редкое совпадение — я годами мечтала встретить кого-то, кто бы совпадал со мной так идеально, и то, что нашла я его во сне, ничего не меняло. А внешность... ну, у каждого свои недостатки.

С таким настроем я быстро позавтракала, и, не желая снова быть жертвой утренних звонков Светы, позвонила первой. Разумеется, Света была уже у Васьки. Интересно, она вообще домой уходит? Ко мне в гости они приходили редко, я неудобно чувствовала себя, принимая гостей. Всё время мучило ощущение, что в комнате недостаточно чисто, хоть прибирайся прямо перед приходом подруг. Обычно мы торчали у Василисы, а вот у Светы не были ни разу. Положа руку на сердце, я даже не уверена была, что знаю, где она живет.