– Вы меня берете в Университет?
– обрадовалась я, и даже забыла о своей робости. Впрочем, такое со мной случалось как раз от нервов. И потому меня напрасно считали бойкой. Просто язык молол вперед мыслей, и испугаться времени не было.

– В Университет?
– очень натурально удивился черный.
– Я даже не уверен, что беру вас в абитуриенты, Ольга. Всё-таки для всего есть определенное время, и сроки прошли неделю назад.

Я молчала. Просто не могла придумать ни одной причины, по которой он должен захотеть это сделать. В голову как назло не лезло ни одной мысли. Поразительная пустота.

– Вот теперь вы снова похожи на себя, Ольга, - заметил Кошмарыч.
– А то заявились, пылая праведным гневом в прямом смысле. Слишком вычурно на мой вкус. И глаза утомляются. Видите ли, сложность не в том, что мне жаль времени или места. Вы и сами могли бы заметить, что мы довольно вольно обращаемся и с тем, и с другим, чтобы теперь делать из этого проблему. Но вы слишком увлеклись внешней стороной создания снов и вряд ли всерьез заинтересуетесь внутренней. А выпустить еще одного недоучку после третьего курса — невелика радость.

– А разве не обязательно проучиться пять лет?
– вот тут я удивилась. Даже перестала дуться, что демонстративно делала с момента, как Кошмарыч разрушил мои мечты.

– Чтобы стать специалистом — обязательно, - согласился черный.
– А чтобы стать магистром — нужно учиться семь лет. А мастеру необходимо еще создать нечто уникальное. Но если студент не сдает вовремя какие-то дисциплины, мы можем отчислить его дважды — после первого курса или в течение оного — тогда его память просто теряет все полученные знания, а через какое-то время он снова обретает возможность видеть свои собственные сны. И всё. Ну и после третьего — тут под нож идут все, кто не прикладывает усердия хотя бы в изучении самых важных дисциплин. И это вовсе не из-за того, что нам так хочется. Просто большинство этих нерадивых студентов остается в мире сновидений, а здесь у нас за пределами Университета процветает анархия — нельзя просто взять и упорядочить нематериальное, и поэтому эти бывшие студенты творят сновидения по своему разумению. Вот и требуется, чтобы они покинули Университет до того, как начнут серьезно проходить Время. Потому что нет ничего ужасного в том, что вам, Ольга, приснится ваша бабушка с ветвистыми оленьими рогами, поливающая из шланга автобус, набитый жирафами, а вот этот же сон, приснившийся Исааку Ньютону — это уже проблема. Я понятно изъясняюсь?

Я машинально кивнула, слишком очарованная преставшей моему внутреннему взору картиной, чтобы отвечать.

– Вот если бы за вас мог кто-то поручиться, пообещать, что вы доучитесь до пятого курса, я уж не загадываю большего, тогда другое дело, - продолжал черный.
– Вы еще так молоды, Ольга, даже школу не закончили. Неизвестно, какие интересы у вас появятся дальше. Влюбитесь и начнете возлюбленному сны про розовых единорогов крутить.

– А что, такие на самом деле бывают?
– очнулась я от своих мыслей и, видя непонимание на лице Кошмарыча, пояснила.
– Сны про розовых единорогов. Я думала, такое только в мультфильмах бывает.

– Всё, что бывает в мультфильмах, фильмах, в жизни — всё может быть во снах, - ответил черный с ноткой осуждения. Он явно не оценил моего недоверия к любимому делу.
– Я скажу больше — всё, что не бывает ни в книгах, ни в жизни, ни в фильмах — всё равно может быть во снах.

Я же тем временем судорожно перебирала своих сновидческих знакомых. Эти закончились быстро — Паша, Рыба и Вест, не считая прочей группы Рыбы, которых я видела больше мельком. Никому из них я не доверяла настолько, чтобы попросить за меня вступиться. Да и не знали они меня совсем. В любом случае, давать малознакомым людям сделать меня должной на такую услугу не хотелось.

Может, попросить кого-то из реальности? Вот мама, я уверена, даже во сне отстоит тот факт, что я никогда ничего не бросаю и довожу до конца. Разве что кроме той спортивной секции в третьем классе... и юннатского кружка в четвертом. Нет, маму никак нельзя, она может такого наговорить, что никто и не посмотрит, что с тех пор я и впрямь ничего не бросала.

Тем временем Кошмар Кошмарович всё-таки замолчал и с любопытством уставился на стоящую перед столом меня.

Внутренний голос шептал, что я делаю огромную глупость, но я же упертая. Я не могу просто отступить, и шепот голоса — и откуда он взялся?
– не слушала, даже когда он перешел на крик.

– А вот вы, Константин Константинович, могли бы за меня поручиться?
– спросила я, да.

И просто физически, спинным мозгом, не иначе, почувствовала, как захлопнулась за мной дверца мышеловки. Оставалось только уповать на то, что меня ловили не для того, чтобы съесть. А что? И такие сны тоже не редкость.

Экзаменационные задания мне выдали всё в том же волонтерском центре. Пришлось идти ножками в реальном мире. Может и хорошо, я хоть успела как следует себя отругать, простить и пожалеть. Редкая возможность, если вдуматься.

Каждое задание занимало страничку машинописного текста. Точнее, само задание было всего в одно предложение, но вот подробности по его выполнению, нюансы всякие — вот это занимало всё остальное место. Всего заданий было семь.

Первым и, пожалуй, самым простым заданием было вспомнить и как можно подробнее описать самый запомнившийся сон. Кто-то из экзаменаторов будет воспроизводить сон по описанию, и чем живее он выйдет, тем выше оценка. Почему-то описывающему, а не создающему.

Второе задание — вспомнить сон из своего детства — чем более ранний, тем лучше. Как экзаменаторы будут определять, когда снился тот или иной сон — я понятия не имела, но спрашивать не собиралась.