Сияющий от счастья Кнох, аккуратно упаковал кинокамеру в мягкий кожаный кофр, подскочил к Старикову:

— Благодарю вас, герр лейтенант за содействие! Всё прошло на удивление гладко, — пропагандист громко рассмеялся. — Скоро ваши родственники увидят вас на экране кинотеатров!

— Не стоит благодарностей, герр обер-ефрейтор! Это для меня большая честь! Прошу меня простить, я в начале немного разволновался! Не каждый день мы встречаемся с бравыми парнями из роты пропаганды.

Кнох явно польщенный комплиментом, улыбнулся:

— Герр лейтенант, я обещал вас подвезти. Вы как?

Стариков посмотрел назад. Пехотная колонна снялась с привала и неотвратимо приближалась к нам.

— С удовольствием приму ваше предложение, герр обер-ефрейтор. Высадите нас через пять километров.

— Договорились!

Прежде чем взвод приступил к посадке в грузовик, к Николаю с записной книжкой в руках подошел Курт.

— Герр лейтенант, мы в самое ближайшее время направим командованию сто семнадцатого полка радиограмму, с благодарностью в ваш адрес за столь похвальное содействие нашей роте.

Стариков коротко кивнул и скомандовал:

— Взвод в колонну по два — становись! Приступить к посадке!

Внутри грузовика разместились с большим трудом. Моему отделению пришлось сидеть прямо на полу. Два "местных" немца сиротливо прижались к большим ящикам, стоящих около переднего борта. Сверху ящики были заботливо накрыты маскировочной сетью и драными плащ-палатками.

Я заинтересованно спросил у долговязого фрица со смешным лицом:

— А что в ящиках?

Немец тоскливо посмотрел на меня, буркнул под нос:

— Штатное оборудование, герр унтер-офицер, — и отвернулся, явно не желая продолжать разговор. Второй немец недовольно засопел. Похоже два пропагандистских холуйка, испытывали большое неудобство от соседства с нашей кампанией.

Грузовик мягко затормозил, хлопнула дверь. До нас донесся голос Кноха:

— Приехали, герр лейтенант!

Наши открыли задний борт, народ ловко начал выбираться из машины. Стариков тепло попрощался с пропагандистом и грузовик обдав нас выхлопными газами покатил вперед.

Николай оглянулся. На дороге кроме нас не виднелось ни одной живой души. А метрах в пятидесяти впереди сильно укатанную грунтовку пересекала жиденькая колея.

— А вот и перекресток! — обрадованно заорал герр лейтенант.

Курков потер подбородок:

— Куда пойдем? Налево или направо?

— Не имею ни малейшего представления! Мы всё равно не знаем, где находимся.

Я ненавязчиво оттерев плечом Мишку, вплотную подошел к Николаю:

— Раз всё равно, тогда пошли налево. Нам мужикам туда ходить как-то привычнее.

Герр лейтенант улыбнулся, поправил пилотку и гаркнул:

— Взвод! В походный порядок — становись! Правое плечо вперед — марш!

Я с интересом рассматривал окружающую местность. Проехали всего с пяток километров, а какие разительные перемены! Пшеничное поле закончилось и теперь вокруг нас растиралось обычное поле, заросшее ковылем и прочими растениями, из которых я могу точно определить лишь два. Репейник и вездесущую амброзию. Впрочем сейчас амброзия здесь расти не может. Её только после войны к нам завезли. Дорога ощутимо пошла под уклон. Значит впереди и балочка может открыться. А где балочка, там и родник с прудиком может нарисоваться. А около пруда такие очаровательные плакучие ивы стоят, в их тени так приятно полежать, после тяжелой дороги…

Стариков неожиданно скомандовал:

— Взвод! Стой! — повернулся к нам, нервно поправил пилотку:

— Слушайте мужики! У кого какие соображения есть по поводу всей этой кутерьмы с ротой пропаганды? Кто, что вынес из этой истории?

Женька Дербенцев поднял руку:

— За всех не скажу, но я например вынес из этой истории, вот что. Жека расстегнул верхние пуговицы кителя и вытащил из-за пазухи две гранаты М-24. Те самые, с длинной деревянной ручкой. Колотушки.

У Старикова удивленно поднялись брови:

— Ты где их взял?

Дербенцев хитро улыбаясь, начал обстоятельно рассказывать:

— Ну, сижу я на полу. Там кстати сидеть крайне не удобно, снизу ствол пулемёта давит, сбоку Федя навалился. Ну я поудобнее начал устраиваться, случайно ладошку под лавку засунул, а там ящик небольшой. Я тихонько пошарил и вот результат.

Герр лейтенант забрал гранаты у Жеки, повертел в руках:

— Пройсс, иди сюда, вместе посмотрим.

Не сказажу, что являюсь у нас в клубе самым авторитетным экспертом по вооружению. Но так получилось, что именно моими стараниями взвод полностью обеспечен макетами гранат. Наделелая их с помощью знакомого токаря штук сорок. Цельнодеревянные, с утежилителев в корпусе. На первом же мероприятии мне довелось успешно применить "гранаты" в деле. Проводили тактическую игру с красноармейцами. Трое человек засели в разрушенном строении без крыши, и крайне успешно оттуда вели огонь по наступающим "немцам". Рефери игры вывели из боя, как "убитых" четверых наших. Я подобрался к развалинам метров на пятьдесят, и закинул гранату прямо внутрь помещения. Кроме того, что все "красноармейцы" немедленно перешли в разряд "убитых", я исхитрился попасть гранатой одному из них прямо в голову. А так как парень в запале боя сбросил с головы каску, то голову ему разбило очень прилично. Он потом от своего командира такой нагоняй получил за отсутсвие каски, что у него и кровь из раны мгновенно течь перестала. Еще похожий случай произошёл, когда я на съемках фильма с большого растояния положил гранату точно между колес станка пулемёта "Максим". Помню все очень удивлялись. Стариков, правда, прилюдно назвал этот бросок " Случайным событием", что меня очень растроило. Но таких "случайных бросков" на мероприятиях набралось у меня весьма прилично. И герр лейтенант, для того, что бы я сильно не зазнавался обязал меня выучить всю информацию по столь любимой мной "колотушке". Так что в данном предмете я разбирался досконально. И с практической и с теоретической стороны. Вот только до этого момента я никогда не держал в руках боевую гранату. Сейчас исправим эту досадную ошибку.