– А что такого ты сделала, помнишь?

– В том-то и дело, что я, я так понимаю, не помню, что сделала, после чего он стал не свой.

– Может, покомандовать решила? Решила побыть госпожой, со всеми вытекающими из этого?

– Не исключаю и такого варианта, но не помню.

– Насколько оцениваешь по десятибалльной шкале адекватность его реакции?

– Понимаешь, я не знаю, на что последовала его реакция.

– Бери в общем – ты женщина, решившаяся расслабиться, отдохнуть и подурачиться.

– На три.

– Ого, я думал, скажешь на четыре.

– Ха.

– Когда-то я был подростком, и одна мысль о девушке поднимала во мне жар и вздыбливала волосы. Потом я стал с удовольствием думать о вас, но под страхом потери сознания боялся до вас дотронуться. А сейчас мне бы хотелось, чтобы девушка каждой клеточкой своего восхитительного тела тысячу раз обволокла каждую клеточку моего. На какой стадии тот человек, как думаешь?

– Между первым и вторым.

– Соглашусь. А ты бы смогла побыть госпожой?

– Иногда такое желание возникает.

– Чужая душа - потёмки. Это я к тому, что мне мои мысли известны, но почему наш разговор сместился к теме, о которой я хотел тебе сказать? То есть не совсем об этой теме, но и об этом тоже. Я закажу нам по кофе. Не против?

– Давай.

Я посмотрел в сторону барной стойки, встретился взглядом с девушкой-официантом, дождался, когда она подошла, и заказал нам по кофе. Пока несли кофе, я допил коньяк и съел всё мясо.

– Теперь скажу, - улыбнулся я, - теперь мне стало легче. Ты, кстати, закончила? – спохватился я.

– Да.

– Ну хорошо. Я рад, что ты доверила мне свою тайну.

– Я об этом даже своему психологу не рассказывала, - парировала она.

– А зря, может, поэтому ты до сих пор не разобралась с собой. Им стоит это говорить или не посещать их вообще.

– Я подумаю.

– Не представится.

– Что не представится?

– Случая.

– Почему?

– Потому что отныне я твой психолог. Шучу.

– А-а.

– Итак. Раз семь уже начинал говорить, - усмехнулся и посокрушался я, - и всё никак не получается закончить. Я ищу партнёра по сексуальным играм. Мне нужна взрослая, игривая, не нуждающаяся в воскрешении, в переносном смысле, конечно, женщина. Имеет значение всё: внешность – как у тебя; интеллект – просто умная, можно больше; психические качества – моральна, но развратна; падкая до красоты и красивых вещей, но не проститутка. Самодостаточная, но не чинящая мне препятствие принять участие в её жизни. И всё это должно базироваться на искренности. Не тянешь – скажи, не хочешь – уйди. Об набалдашник кровати может придётся не только потереться, но и полизать его. Придётся делиться своими сексуальными фантазиями и разделять мои. Придётся выделять для таких встреч определённое время, например, пятничный или субботний вечер, и иметь меня бешенного, раздосадованного и разочарованного, если такая встреча не происходит не по моей причине. Придётся на каждую встречу быть готовой облачаться в разные одежды. Да и мало ли что ещё может быть порождено в этом смысле двумя взрослыми, адекватными, не чуждыми глубоких физических переживаний людьми? Мне нужна такая, которая может избить и сама может быть бита. А что я предлагаю? Всё самое красивое, что можно добыть, используя деньги для удовлетворения той жизни, которую ты ведёшь. Я уверен, так же, что смогу удовлетворить девяносто девять из ста твоих сексуальных потребностей. По крайней мере, не было ещё ничего, что бы меня отбросило в страхе или брезгливости. Мои табу – это никакой крови и грязи, всё остальное приемлемо. Я люблю игры, эксперименты. Я готов и могу пригласить на встречу помощника или помощницу, или помощника и помощницу, или помощников и помощниц, но всё в рамках разумного, всё по договоренности и безопасно для здоровья. Ты смотришь порно?

– Смотрю.

Наташа сидела сосредоточенная. Никакой ухмылки, никаких посторонних мыслей. Она слушала и слушала, внимательно. Это не могло не нравится.

– У тебя есть какие-нибудь сексуальные фантазии, которые до сих пор остаются фантазиями? Это вопрос. Тавтология получилась, но ответь.

– Конечно, а у кого их нет!

– На меня слово «конечно» не действует. Поверь, тысячи людей живут без таких фантазий. Вернее, они у них настолько глубоко, что эти люди о них даже не подозревают. Не хочу ни на кого роптать, у каждого своя судьба, но я хороших людей не встречал, а ты?

– Я бы никогда не решилась ставить перед собой такой вопрос.

– Почему? – удивился я.

– Во-первых, то, что ты не встречал хороших людей, не означает, что их нет. Наши знания не могут выходить за пределы нашего опыта. Что я буду ожидать, если я к людям, которых не коснулся мой жизненный опыт, буду подступаться с мыслью, что среди прочих я не встречала хороших? Во-вторых, тысячелетия до нас существовали религии и философии, а некоторые из них существуют и по сей день, которые в самом своём начале утверждают, как основное, и насаждают, как данное, что каждый человек хороший. Отчего ж мне не смотреть в рот тем, кто явно превзошёл меня по части копания в человеческой натуре? Иногда, стоя на кухне у плиты, я думаю, что люди хорошие, а кто-то, помнится, чтобы что-то понять из этого, в бочке прожил всю жизнь или с тысячами людей встретился, или ещё что-то там такое сделал, из-за чего углубился в понимание человеческой природы куда глубже моего. Ничего себе я сказала! Я никому никогда такого не могла сказать, а тут словно прорвало.

– Это нормально.

Об меня заостряются умы, подумал я.

Мы замолчали. Обожаю возникающее молчание, а затягивающееся тем более - своего рода перезагрузка разговора. Жду и наблюдаю, как запускаются одна за другой программы, обеспечивающие коммуникации между людьми.

– Наташа, - остановил я её мятежное состояние, - я много уже сказал. Я хочу теперь услышать что-то от тебя.

Она молча отпила кофе.

– А ты считаешь, я подхожу тебе?

– Да.

– Что будет вначале?

На меня накатила волна неги. Это действует расслабляюще на мозг, поэтому иногда мне хочется дать себе в мыслях пинка в такой момент. В этот раз я позволил себе расслабиться. Переход от конструктивного мышления к представлениям, как я буду иметь Наташу всю, везде и по-всякому, после её «что будет вначале?» вместо, например, «нет, но…» или «да, но…», произошёл с щемящим блаженством, растёкшимся по всему моему телу. Я представил её смятение по тому или иному поводу, но и подлинное желание, и готовность испытать что-то новое; я одевал её в юбку, блузку, чулки и сапоги Марты, тут же в наряд госпожи; ставил голую под душ, представлял заходящую ко мне в шубе и с распущенными волосами. Моё чёртовое воображение, составляющая мне проблемы в одном, но доставляющие удовольствие в другом, там, где другие его и искать не предполагают, захлестнуло меня, вырвав из действительности на несколько мгновений. Мне захотелось окончания и развязки.