За пару недель такого пристального наблюдения удалось получить о Маке массу полезной информации. Конечно, нас мало интересовала его личная жизнь, приключения на стороне и тому подобные вещи. Гораздо важнее было то, что Мак появлялся дома ближе к 22-м часам, ужинал, принимал душ — и ложился спать. Вставал он довольно рано, около шести утра (типичный «жаворонок»), легко завтракал (что-то в самом деле, лёгкое и полезное для здоровья), после чего исчезал по делам своих многочисленных компаний. «Брать» Мака решили, как раз у него дома, ночью, максимально тихо и незаметно.

Я, как и в предыдущие разы, участвовал в планировании операции, самой «белой» завистью завидуя тем, кто будет эту операцию проводить. Не то, чтобы мне хотелось самому этим заниматься, просто, когда мне предложили работать на СОЗ, я мечтал о приключениях. Когда я проходил стажировку с десантниками, мне было страшно в первый раз десантироваться из корабля. Во второй раз, кстати, было страшнее — но, вместе с тем и приятнее. А этот момент, когда капсула «раскрывается», и ты летишь в атмосфере планеты! Летишь сам, и под тобой — только поверхность… Сложно на самом деле передать эти чувства… Я понял, что десантником мне не быть, и все десантирования, которые меня ждут — это очередная квалификация, зачёт, или просто тренировка. Хорошо, я смирился. Когда я учился на пилота — я мечтал летать. Мечтал «крутить пилотаж», «перекручивать» противника на виражах и вообще, стать лучшим пилотом. Разумеется, в тех боях против Кочевников, где мы использовали МЛА, пилоты истребителей до ближнего боя дело почти не доводили. Был обмен ракетными ударами. Маневрировать, конечно, приходилось — но лишь, чтобы уйти от ракет противника. К тому же, в то время я уже не летал на истребителях, променяв кокпит «птички» на мостик сначала крейсера, а потом и линкора. Будучи пилотом крейсера, я мечтал о дальних походах, о том, как орудия моего корабля наносят урон противнику, как я вывожу крейсер из, казалось бы, безвыходного положения и всё такое… Мой первый бой на крейсере был, когда я уже был его командиром. Да, всё, чего я хотел, было — но потом меня очень быстро перевели на должность командира дивизиона. А теперь я ещё и занимался планированием операций — вместо того, чтобы в них участвовать…

Мака захватили через несколько дней — «без шума и пыли», как сказал герой одного фильма. А я мысленно добавил: «Хорошо спланированная операция в героизме не нуждается». И правда, Мака взяли спящим, никто ничего даже не заметил — даже его спящая рядом подруга. Нет, конечно, в комнату закачали немного сонного газа — но всё равно, всё прошло настолько тихо, что эту операцию можно было смело включать в анналы лучших операций спецназа Мобильной Пехоты.

Разумеется, Мак был доставлен на борт «Советского Союза», как и предыдущие «гости». Только вот Мак должен был подвергнуться настоящему допросу. Конечно, если выяснится, что «автор» атаки на «Дельту» — не он, мы извинимся. Если он человек адекватный, он поймёт. Если нет… если нет — значит, нет.

Итак, Мак сидел в «пыточном кресле». Его запястья были пристёгнуты к подлокотникам. Я, совершенно не скрываясь, подошёл и сказал:

– Мистер Мак, заранее, прошу у Вас прощения за то, если Вы окажетесь невиновны в атаке на станцию «Дельта». Но, если Вы виновны… Уж не обессудьте, но там погибло немало хороших парней и девушек. Так что, если Вам есть что сказать по этому делу — скажите сразу.

Разумеется, миллиардеру было, что сказать — только совершенно не по делу. Он грозил мне всеми карами небесными и земными, обещая засудить меня так, что я проведу в тюрьме остаток жизни, при этом выплачивая ему лично по несколько миллионов каждый месяц.

– Вы хотя бы понимаете, что сами себе могилу копаете? — вежливо спросил я. — Да, наши люди похитили Вас из Вашего дома — но Вам не причинили никакого вреда, с Вами обращались исключительно прилично. А Вы в ответ хамите, грубите и угрожаете. Поверьте, я на самом деле не хочу вреда Вам. Если бы Вы в своё время не занимались именно «частным космическим извозом», а пошли бы к нам, когда мы объявили мобилизацию — нашлось бы дело и для Вас. Но Вы предпочли считать нас врагами. Это не наш выбор, а Ваш. Так что, придётся всё же допросить Вас…

Разумеется, ничего хорошего в свой адрес я не услышал. Ну что же…

– Итак, мистер Мак… Сейчас я буду задавать Вам вопросы — а Вы будете мне на них отвечать. В том случае, если Вы будете говорить мне неправду, кресло, в котором Вы сидите, будет это распознавать. Соответственно, за ложь Вы будете получать удар током. В первый раз — не очень сильно, но потом — всё сильнее. Так что, поверьте, говорить правду — в Ваших интересах. Начнём, пожалуй. Вас зовут Элай Мак?

– Да.

– Очень хорошо. Вот видите… Вы состоите в Клубе миллиардеров?

– Нет. Ай!

– Не надо врать. Вы состоите в Клубе миллиардеров?

– Нет! Ай! За что?

– За враньё. Вы состоите в Клубе миллиардеров?

– Нет! Да больно же, мать Вашу!

– Знаю, что больно. И будет ещё больнее, если не начнёте говорить правду. Итак, Вы состоите в Клубе миллиардеров?

– Да, состою.

– Отлично. За атакой на станцию «Дельта» стояли Вы? Что Вы сказали командиру эсминца «Стерегущий»?

– Да, за атакой на вашу станцию стояли мы. Вы взяли Потрошенко. Он бы раскололся. Командиру вашего эсминца сказали, что его сын у наёмников, и если он не сделает того, что нам было нужно, они убьют его.

– И что с ним стало?

– Я не знаю. Командир «Стерегущего» сделал то, что мы приказали — остальное неважно.

– Ах ты, мразь циничная…

…В итоге Мака казнили. На него надели скафандр — который должен быть списан, после чего скафандр был закреплён в одной из генераторных чашек маршевых двигателей линкора. Мы запустили двигатель в режиме прогрева. Стоит ли говорить, что от Элая Мака не осталось совершенно ничего? На следующий день снайперы из спецназа «убрали» остальных членов Клуба. Неизвестно, кто из них стоял за Потрошенко, Майданом и всеми прочими гадостями, мы просто «убрали» их всех…