Дроны приблизились ко мне. Затем появилось ещё несколько штук, потом ещё и ещё. Через несколько минут вокруг меня находилась сфера — я был полностью окружён дронами. Интересно, что будет теперь? Комм катера пискнул, информируя о запросе доступа. Я отключил комм от всех прочих систем и разрешил подключение. На экране сначала появилась какая-то «пурга» из пикселей, потом «пурга» стала как-то упорядочиваться, а потом экран полностью очистился, и на нём высветилось:

«Кто ты такой, и что тебе надо в наших владениях?». Ну, кто бы сомневался. Классика жанра, так сказать… Ладно, ответим… Мои пальцы, хоть и упакованные в перчатки скафандра, запорхали по клавиатуре: «Прошу прощения, но не могли бы Вы объяснить, почему это — Ваши владения? И где их граница». Ответ пришёл почти сразу, что тоже говорило мне о том, что я веду диалог или с полностью небиологической формой жизни — или с киборгизированной по самое «дальше некуда». «Нам принадлежит всё. Весь космос — наш. Те, кто жил в этой системе, думали, что эта система принадлежит им. Они ошиблись.». Ну, вот и угрозы пошли. Как это мило. Собеседник мой, конечно, считает, что он мне не угрожает, а констатирует факт, но, как же это всё заштамповано и заклишировано… Ладно. «Космос, весь космос, не может принадлежать никому. Он должен принадлежать всем. Он — общий для всех. Мирное сосуществование гораздо лучше и выгоднее, чем уничтожение всех, кто тебе не нравится.». «Мы не уничтожаем. Мы забираем ресурсы. И ты тоже — ресурс.». Ну, разумеется. Уже из чистого хулиганства я выбил: «Попробуйте, поймайте!».

Так, ручка на себя, сектор тяги до упора, форсаж. Катер лихо переворачивается «брюхом» вверх, после чего из сопел маршевых двигателей вырывается могучая струя плазмы, которая буквально «выжигает» нескольких дронов, которые оказались у меня за кормой. Дроны, которые оказались у меня перед носом, были сожжены носовыми лазерами. Да, конечно, эта внезапность хорошо мне помогла, но сейчас они бросятся в погоню. Ну что же, пора переходить ко второй фазе плана. Катер, конечно, жалко, но… У меня их два на борту, так что запасной всегда найдётся…

Взгляд на приборы. Пока никто не гонится. Отлично, значит, ещё какое-то время пролечу с относительным комфортом. Выжидаем ещё немного. Ага, кто-то появился. Ну, или «что-то», что большой роли сейчас не играет. Вводим некую последовательность команд в автопилот, после чего дёргаем рычаг катапульты.

Для этого манёвра нашим техникам пришлось очень сильно переделать внутреннее пространство катера. Дело в том, что у современных машин катапульта выбрасывает пилота «вверх», или «вниз», или в стороны — но никогда вперёд. А мне надо было именно это. Так что — пришлось резать носовую броню катера, прокладывать там специальный туннель и добавлять ещё кое-что. Словом, инженерам и техникам пришлось повозиться. Импровизировали почти что на ходу.

Кресло развернулось в стартовую позицию, после чего меня втолкнуло в туннель, после чего магнитная катапульта буквально швырнула меня вперёд. Пиропатроны вышибли люк туннеля, и я понёсся туда, где находились, удерживаясь в точке Лагранжа, наши корабли. Катер же, вышвырнув меня наружу, отправился туда, куда вёл его автопилот. По сравнению с катером, я был почти что невидим на сенсорах моих «оппонентов». Разумеется, они будут преследовать катер, думая, что я нахожусь внутри. Ну что же — пусть погоняются, хуже им от этого точно не будет…

Вами никогда не «выстреливали» из электромагнитной катапульты? И не надо к этому стремиться — приятного мало. Собственно, приятного нет совсем. Отчасти, конечно, перегрузки были смягчены скафандром, но всё равно, это было очень болезненно. Меня разогнали до очень приличной скорости, так что теперь я мчался по заранее рассчитанному курсу в положении «лёжа на животе» по направлению к «Советскому Союзу». Теперь, разумеется, никаких перегрузок не было — я летел по инерции, но всё равно, это было странно и необычно. И полёт длился гораздо больше тех трёх часов, что я затратил на полёт в одну сторону.

Ну что же, за те десять часов я послушал музыку, немного подремал (для последнего нервы должны быть даже не стальными, а просто титановыми) и уже почти полностью извёлся от ничегонеделания. Но, всё рано или поздно заканчивается, так что, буквально ещё через пару часов я использовал двигатели скафандра, чтобы затормозить. Я спалил почти всё топливо, что у меня было, испытал ни с чем не сравнимое чувство перегрузки, но всё же, снизил скорость до более-менее приемлемой для того, чтобы системы безопасности линкора смогли меня перехватить и поймать.

– Значит, толом никаких переговоров не получилось? — спросил Питерс.

– Да. Они только показывали свою заоблачную крутизну и показную логичность. Весь космос принадлежит им, все ресурсы тоже принадлежат им. Все существа, вне зависимости от их разумности, тоже расцениваются, как ресурсы.

– И что будем делать?

– Как — что? Покажем им, что они заблуждаются. Линкор и завод находятся там же?

– Да. Они не меняли своего положения.

– Разумеется. А чего его менять-то? Не ради такой мелкой цели, как я. Ну, раз эти ребята столь самоуверенны… Пришло время показать им, то они заблуждаются.

Ну что же, раз противники не ушли со своих позиций, раз нам выдали новые ракеты, значит, пришло время их испытать, не так ли? Думаю, что именно так…

– Группа, слушай мою команду! «Киров» и «Пенсакола» ведут огонь по «заводу», мы — по линкору. НА каждую цель разрешаю потратить не более десяти ракет, на линкор — двадцать. По команде — Огонь!

Раскрылись люки ракетных шахт, из них медленно, исключительно под действием сжатого воздуха, выплыли тридцатиметровые «тела» ракет. Медленно и плавно они отошли от борта линкора, после чего, исключительно на малой тяге вошли в астероидное поле. На малой тяге ракеты могли спокойно маневрировать, облетая камни, которые находились на их курсе. Да, такой полёт длился не один час, но, раз противник настолько уверен в себе, надо на этом сыграть…