– Не газуй!
– Аскольд удерживает его за руку.
– Хороший подарок, такие виски не на одну сотню долларов потянут, такое не теряют.

– Но потеряли?
– не понимает Семён, но к бутылке не лезет, хотя я чувствую, у него, аж зуд в одном месте, так хочется выдернуть её из песка.

Виски сиротливо лежит этикеткой вверх, янтарная жидкость призывно сияет в лучах солнца, как чудесный сердолик, горлышко, словно случайно, воткнуто в рыхлый песок, но выше идёт едва заметный бугор.

Аскольд внимательно осматривает место, удовлетворённо хмыкает: - В их группе есть профи, - заявляет он, и сделанное открытие доставляет ему истинное удовольствие, - это ловушка, к горлышку привязана верёвка, при её натяжении, падает вон тот камень. Мы, естественно, бросаемся в эту щель между камнями, так как больше деваться некуда, и происходит интересная ситуация. Видите, ветка? Мы на неё наступаем, она работает как рычаг, и эта глыба закрывает выход. Просто и со вкусом, ловушка с тройным секретом, - Аскольд, по своему обыкновению беззвучно смеётся, - мне нравятся эти ребята, - делает он неожиданно потрясающее заявление, - но у них нет шансов, - с удовольствием добавляет он.

– Почему с тройным, с двойным, - поправляет его Семён.

– Ты думаешь, они в виски не закачали какую-нибудь ампулку? А вдруг мы обнаружили ловушку, на радостях выпили содержимое и оказались бы в их лапах или на небесах. Поэтому бутылку разобьём, - Аскольд осторожно освобождает её от верёвки и швыряет в камни, она разлетается на множество сверкающих осколков, драгоценная жидкость, пенясь, омывает скалы, стекая янтарными каплями на разноцветную гальку.
– Там был яд, - по каким-то признакам определяет Аскольд, а жаль, такой виски испортили.

Семён тягостно вздыхает: - Я в интернете такой виски видел, всё мечтал попробовать Макаллан Файн Оак ... вот так взять и об скалы, это словно родную морду и об кирпичи, всё одно, больно.

– Не жалей, на вкус слишком мягкий, не будоражит. Водка лучше, и закуску проще подобрать, нежёли к этому чуду, - морщится Аскольд.

– Привыкай к родниковой воде, а скоро морсы из ягод будем готовить, - я отчески хлопаю его по широкой спине.
– Одно не могу понять, зачем такие сложности? Не проще было напасть на наш лагерь ночью и попробовать всех перебить, - я несколько обескуражен.

– Может они ... то есть он, развлекается, оттачивает своё мастерство, а к тому же, о нашем посте знают, а у нас пистолет. Но вернее, меня знает, спецов как я мало, - не рисуясь, заявляет Аскольд.

– Кто ты, господин Аскольд?
– постаравшись сказать иронично, говорю я.

– Какая разница, Никита, - усмехается он, а в глазах лёд.

– Чтоб, не было разницы, назначаю тебя начальником безопасности нашего государства,- шучу я.

– Спасибо за доверие, я принимаю эту должность, - неожиданно серьёзно говорит Аскольд. Я с удивлением смотрю на него, но он сама невозмутимость и я пока не понимаю, шутит он или нет. Но, где-то мне подсказывает, он не играет. А почему нет? Пусть кто попробует оспорить это решение, я невольно распрямляю плечи.

– Солидно, дух захватывает, - сероглазый увалень покрывается румянцем, - начальник безопасности целого государства, вот, только его у нас нет.

– Государство у нас есть, это мы, - улыбаюсь я. Неожиданно на меня навалился груз ответственности за судьбы людские, даже лёгкие стиснуло.

– А, кто государством будет управлять президент, генеральный секретарь?
– не унимается настырный Семён.

– Президенту служить не буду, Великому князю, да, - огорошил нас Аскольд.

– А, где ж его найти, князя, великого, - меня распирает от иронии.

– Ты им будешь, - невозмутимо, произносит Аскольд и совсем добивает меня этим заявлением.

– Нет, это не возможно, чушь какая-то ... это не мне и не нам решать. А, затем, князь, это не слишком?

– Зато, чисто по-русски.

– Надо собрать людей, выдвинуть несколько кандидатур, что бы было демократично, прозрачно. А, то получится диктатура, а не светское государство, - поддерживает меня Семён. Он зачёрпывает ладонью от набежавшей волны и с наслаждением обтирает вспотевшее лицо, дубину швырнул на край сползшего к морю пласта некой субстанции, напоминающей застывшую лаву, поворачивает разгорячённое лицо к солнцу и невпопад произносит: - Как припекает, и ласточки низко летают, к дождю.

– К вашему сведению, - усмехается Аскольд, - демократия, это извращённая, замаскированная во вкусную конфетку, форма диктатуры. Самая прозрачная власть - это самодержавная, но ... в рамках определённых законов, на благо всем и себе. Каждая кухарка не способна мыслить шире своей кухни. Толпа не должна управлять, только, выполнять и будет порядок. Демократия только маскируется под толпу, а в действительности всё решают демократические самодержцы, выдавая, часто, свои гнусные действия под решения толпы - типа, а с нас все взятки гладки. Эту гнусность не мы сделали, а вы, мы просто исполнители решений толпы. Мы демократы, против народной воли пойти не имеем права, даже если это претит человеческому пониманию о нравственности. Видите, как легко можно умыть грязные руки. Во всём виновата толпа, мы с вами, а не они, народные избранники. Поэтому, если слишком зарывался какой-нибудь царь, это было видно всем. Его свергают и сажают на трон другого. В истории такое было и не раз.