– Ты успокойся, он и так не жилец, - Аскольд вздёргивает бороду.
– Вон он, Семён ему первую помощь оказывает.

Подхожу, Семён поворачивает ко мне лицо: - Не могу остановить кровь. Ты мне поможешь?

– Могу яду дать, - скривился я, но присаживаюсь на корточки, клятва Гиппократа всё ещё действует в моём сознании. Щупаю мужчине живот, поднимаю глаза на Семёна.

– Что, кровь в брюшину идёт?
– догадывается он.

– Надо делать полостную операцию, - киваю я.
– Кто его так помял?

Аскольд наклоняется, с интересом осматривает окровавленное тело: - Успел сказать про медведя и отключился.

– Шансов нет, - резюмирую я.

– Может, стоит попробовать?
– вздыхает Семён и тряпкой промокает страшные раны, стараясь остановить кровь.

– Он в бессознательном состоянии, - сам себе говорю я, - что ж, боль не почувствует, давай скальпель.

– Можно я понаблюдаю?
– спрашивает Аскольд.

– Водка у нас ещё осталась?
– сурово глянул я на него.

– Выпить хочешь?
– Аскольд явно дурачится, я укоризненно качаю головой.
– Есть немного. А не жаль расходовать на этого козла?

– Прежде всего, он человек, а лишь потом ... козёл, - у меня сейчас нет злости к долговязому, он почти покойник.

Аскольд выудил из кармана водку: - Знал, что она пригодится.

– Лей на руки, - приказываю я. Затем смачиваю в водке, благоразумно приготовленные Семёном тряпки и, решительно беру скальпель.

– Надо его привязать, - забеспокоился Семён.

– Не стоит, думаю, он не очнётся, много крови потерял, - я делаю решительный надрез, живот расползается в разные стороны, водопадом хлынула тёмная кровь.
– Промокай, - тороплю Семёна, а сам пытаюсь нащупать разрывы, нахожу, выхватываю у Семёна крючковатую иглу, с хрустом вонзаю в истерзанную плоть, делаю первый шов, завязываю узелок, быстро второй и так далее. Кровь перестаёт сочиться, но не факт, что операция успешная, практически он уже мертвец - сердце начинает работать с перебоями, в любой момент остановится: - Суши рану!
– резко говорю я.
– Теперь сшиваем живот.

– Какой прогноз?
– с любопытством спрашивает Аскольд, задорно тряхнув бородкой.

– Никакого, - хмуро говорю я и делаю глоток из бутылки, водка обожгла желудок, но спокойствия не приносит.
– Каков придурок, сколько людей погубил, а сейчас и сам помрёт, - я щупаю пульс, удивлённо хмыкаю: - А ведь, восстанавливается!

– Вы гений!
– с восторгом произносит Семён.

– Сейчас не об этом, - отмахиваюсь я, вышло это комично, Аскольд усмехается: - Ты всегда был очень скромным, - он дружески хлопает меня по плечу.

– Это так, - я улыбаюсь. Почему-то рад, что спасаю жизнь этому никчемному человеку.

Настроение пятибалльное, усталости, никакой, щебечет ранняя птаха, от моря веет свежестью, солнце несмело окрашивает горизонт в нежно-лиловые тона, и только сейчас понимаю, что мой шрам на плече совсем не болит.

– Посмотри, что там, - я сбрасываю куртку и снимаю рубашку. Семён разматывает повязку и глупо хлопает глазами.

– Чего уставился, как баран на новые ворота?
– удивляюсь я.

– Так ... зажило всё, вот, только шрам светится ... или мне это кажется, - замешкался он.

Я и сам вижу, корона несильно светится: - Наверное, инфекция попала, - озабоченно произношу я, с такими явлениями ещё не сталкивался.
– Но рана действительно полностью стянулась, выдергивай нитки.

Семён их ловко удаляет и шрам гаснет: - Удивительно!
– восклицает он.

– Какие-то бактерии, определенно, способствуют заживлению, - неуверенно произношу я.

– Надо антибиотик вколоть, - беспокоится Семён.

– Лучше этому сделай, - киваю я в сторону раненого, который едва дышит.

– Антибиотиков мало, на нормальных людей надо оставить,- с неудовольствием вздёргивает козлиную бородку Аскольд.

– Коли, - приказываю я Семёну.

Просыпается Катерина, она расталкивает Егора и что-то ему

втолковывает. Тот сосредоточенно слушает, кивает. Я поздоровался, они улыбнулись: - Мы готовы, - произносит Катерина, - верёвку взяла. С нами пойдут те парни, - она указала на крепких, зевающих, хмурых со сна, ребят. Затем, замечает в окровавленных тряпках человека, крупно вздрагивает.

– Его медведь помял, я ему сделал операцию, думаю, жить будет, - поспешно говорю я.

– Это, случайно не он, кто вас топором ударил?

– Да.

– А где остальные?
– темнеет она лицом.

– Не знаю, - хмуро отвечаю я.

– Надо идти на их поиски, - Катерина словно читает мои мысли.

– Так и сделаем, - я отхожу от них, окидываю взглядом узкую площадку, которая нас приютила. Отмечаю про себя, сколько ещё необходимо приложить сил, чтобы жизнь здесь была более сносной.