– Я не слышал про Борга. Ферма принадлежит какому-то Цоллеру, если я правильно запомнил его имя. Он тут главный.

– Да, Озрек только что упоминал этого Цоллера. Но Жанин Гроу тут, а это значит, Борг был на ферме.

– Кто такая Жанин Гроу?

– Девушка, которую я разыскивал.
– Я достал из кармана желудь, который мне дал Окан. На него никто из наших поработителей не позарился. Лучше бы его забрали, а смарт оставили. Хотя...

– Слушай, Джи Кей, я кажется, знаю, что делать, - сказал я, захваченный волнением.
– Окан говорил: "Если окажешься в месте, откуда нельзя выбраться". Наверное, это желудь волшебный.

– Возможно, - равнодушным голосом ответил кан.
– Но я предпочел бы кинжал.

– Кинжала нет, так что будем копать руками, - я встал на колени и начал раскапывать мягкую землю в середине ямы. Джи Кей вначале смотрел на меня с сочувствием, как на сумасшедшего, а потом все же присоединился, и дело пошло быстрее. Очень скоро мы выкопали ямку глубиной сантиметров в пятнадцать, я опустил туда желудь и засыпал землей.

– Полить нечем, - сказал я, глядя на аккуратный земляной холмик.
– Разве что помочиться на него.

– И что дальше?
– спросил Джи Кей.

– Не знаю. Наверное, надо еще какое-нибудь заклинание сказать, но я волшебных слов не знаю, - я чувствовал себя полным идиотом.
– Будем ждать, выбора у нас нет.

Стряхнув с рук налипшую землю, я сел у стены и обхватил колени ладонями, чтобы согреться. Джи Кей последовал моему примеру. Минуту мы молчали, не зная что друг другу сказать.

– Самое смешное будет, если выбраться из ямы не так сложно, как мы считаем, - наконец, прервал тишину кан.

– Ага, как в анекдоте про индейцев, - ответил я.
– Поехали индейцы на охоту и пропали. Неделю нет, две нет, третья пошла, все племя на ушах, женщины плачут, дети плачут, все думают, что мужчины погибли. А они в конце третьей недели возвращаются, живые и невредимые. Естественно, в племени по этому случаю праздник. Съели целого оленя, сели у костра, закурили трубку мира, и старики спрашивают вождя: "Скажи нам, о Серый Медведь, где вы пропадали столько времени? Мы думали, вы погибли, или бледнолицые взяли вас в плен". "Истинно так, - отвечает вождь, - мы были в плену у бледнолицых. Они застали нас врасплох, обезоружили, связали и посадили в огромный каменный вигвам". Все племя в ужасе вздыхает "О!". Старики спрашивают: "Как же вам удалось спастись?" "Мы сидели девять дней и спокойно ждали смерти, как и подобает храбрым воинам нашего племени, - ответил вождь, - но на десятый день Зоркий Сокол заметил, что у каменного вигвама нет одной стены".

– Ух ты!
– воскликнул Джи Кей удивленно, но это восклицание не было реакцией на мой вобщем-то бородатый анекдот.

Я хотел спросить, в чем дело, но тут сам увидел, что из земли появился зеленый росток, который тянулся вверх с невероятной скоростью. За считанные секунды росток превратился в молодой дубок, и он продолжал расти. Мы как зачарованные следили за тем, как утолщался ствол, как шелестящая листьями крона подбиралась к решетке, закрывающей яму.

– Ни хрена себе!
– вырвалось у меня.

Дуб уперся ветвями в решетку. Раздался громкий треск, затем скрежет металла, и дерево сорвало решетку, будто она была сделана из бумаги.

– Давай!
– крикнул Джи Кей, хватаясь за один из боковых сучьев. Я последовал его примеру и почувствовал, как дерево увлекает меня вверх, к выходу. Меня охватила сумасшедшая радость: елки-палки, такое и во сне не приснится! Удивительный дуб спасал нас из заточения. Еще несколько мгновений, и в глаза мне ударили лучи заходящего солнца. Я увидел двор фермы и обладателя той самой отвратной рожи, которая привиделась мне за мгновение до потери сознания - это парень ковылял в нашу сторону, держа наготове большие вилы. Видимо, пытался нам помешать. Физиономия его, и без того страшная, была перекошена, глаза бешеные. Отпустив сук, я спрыгнул на землю и приготовился защищаться, но Джи Кей меня опередил - эффектным ударом ноги в челюсть опрокинул урода на землю, а потом пригвоздил его к земле его же вилами.

Впрочем, радоваться было нечему: со стороны повозок к нам с угрожающими криками бежали еще двое, один с топором, второй с мотыгой. Джи Кей бросился им наперерез, а я метнулся к стене амбара, пытаясь найти что-нибудь для самозащиты. Мне попались на глаза приставленные к стене длинные палки, вроде как опоры для шпалер. Я схватил одну из них, и вовремя - из дверей прямо на меня выскочил мордатый крепыш в войлочной шляпе, вооруженный косой. Я опередил его, ткнул концом в палки прямо в живот, заставив остановиться, а потом съездил ему по черепу, да так, что раздался треск то ли кости, то ли дерева. Парень издал мычащий звук и попытался занести косу, но я успел наддать ему по руке, и коса со звоном упала на землю. Пока вражина пучил глаза, я подхватил косу и вогнал ему ее в грудь до середины, после чего он навзничь опрокинулся на землю. Джи Кей между тем успел расправиться со своими противниками, вооружился топором и бежал мне на выручку.

– В дом, быстрее!
– крикнул он.

Мы ворвались в холл, где я уже был, пронеслись по лестнице наверх, на второй этаж, и в коридоре столкнулись с Озреком, выбежавшим на шум. Он завопил, увидев нас, но Джи Кей ударил его концом топорища в грудь, и управляющий упал, стукнувшись затылком о дверь. Левой рукой кан вцепился ему в воротник, правой приставил лезвие топора к горлу Озрека.

– Где наши вещи?
– спросил он таким зловещим тоном, что я сам почувствовал страх.

– На помощь!
– прохрипел управляющий.